Гибельный оплот - Элизабет Мари Поуп
– Я стану пустотой.
– Но ещё не стал, – сказал голос. – Подумай ещё. Свободен ли ты для того, чтобы стать пустотой? К кому ты привязан? Есть ли у тебя отец?
– Нет, – ответил Кристофер.
– Есть ли у тебя мать?
– Нет, – ответил Кристофер.
– Есть ли у тебя дитя?
– Нет, – ответил Кристофер.
– Есть ли женщина, которую ты любишь?
– Нет, – ответил Кристофер.
– Тогда что удерживает тебя?
Рука Кристофера с тяжёлым золотым браслетом на запястье поднялась и коснулась изукрашенных звеньев оплечья. Вслед за каждым его движением свет факелов, костра и луны сияющими волнами пробегал по золотому и алому великолепию.
– Как могу я стать пустотой со всем этим на мне?
– Тогда сбрось их, – велел голос. – Мишура и пустозвонство, что тебе до них? Эти безделушки ничего не стоят. Сбрось их.
Кристофер медленно потянул браслет с запястья. Что происходило дальше, Кейт не видела. Она развернулась и бросилась по ступеням вниз, во дворик. Она бежала так быстро, что в тот момент, когда очутилась под аркой, он всё ещё держал браслет в руке.
Прежде чем он уронил браслет, из теней вновь раздался голос серой твари:
– И всё ещё не стал, – произнёс он. – Все вы слышали, как данник говорит за себя. Есть ли здесь кто-нибудь, кто скажет за данника?
Голос стих, и тогда обитатели Холма, как один, отвернулись от золотого всадника и уставились в землю.
– Ещё раз, – произнёс голос, – есть ли здесь кто-нибудь, кто скажет за данника?
Ответом ему было полное молчание и неподвижность. Весь круг замер. Кейт стояла в полумраке арки, дрожа, как замерзший щенок; вдруг она поняла, что отчаянно прислушивается, не появится ли кто-нибудь… что-нибудь… что нарушит безмолвие: вооружённый отряд, галопом въезжающий в ворота, сэр Джеффри, её отец, магистр Роджер, принцесса Елизавета…
– Ещё раз, и в последний раз, – произнёс голос, – есть ли здесь кто-нибудь, кто скажет за данника?
Кейт протиснулась между двух факельщиков и выбежала в круг, став рядом с всадником на белой лошади, лицом к серой твари, госпоже и костру.
– Ну… да, – выдавила она через силу и приготовилась к неизбежному.
Но ничего не произошло. Никто не закричал в гневе и изумлении, никто даже головы к ней не повернул. Серая тварь скрывалась в тенях, госпожа таилась под покрывалом, волшебный народец смотрел в землю. Кристофер никак не показал, что заметил её. Он всё так же держал в руке браслет, отвернув золотую маску к костру, прочь от неё. Стащить его с лошади… но ей хватило одного взгляда, чтобы понять: с равным успехом она могла бы стаскивать с пьедестала конную статую.
– Кристофер, – торопливо заговорила она. – Кристофер, послушай. Сесилия в безопасности. Её унесли из дома и спрятали. Хватит с тебя этих глупостей.
Лишь серая тварь заговорила в ответ, и слова её были обращены не к Кейт:
– Данник, данник, не обманывайся, – голос утратил торжественность и теперь звучал ласково и заботливо, не как жрец, но как добрый советник и товарищ. – Не слушай, не оглядывайся влево и вправо, сосредоточь свой разум на том, что ты избрал, помни о зароках. В прежние дни владыка земель за время предсмертия проходил через множество испытаний, и одним из них могло быть испытание воли, чтобы проверить, не покинут ли его под конец мужество и сила. Большего я тебе сказать не могу, ибо этого не дозволяется, но мне разрешено задавать вопросы. Что ты слышишь? Голос, который пытается отвлечь тебя от цели? Чей это голос? Друга? Кого-то из тех, кто тебе знаком? Кого-то, кому ты доверяешь? Но точно ли ты знаешь, кто говорит с тобой? Наше племя легко меняет обличия, мы можем принять любой вид и подделать любой голос. Знаешь ли ты…
Вопросы, раздражённо подумала Кейт. Ну почему даже сейчас эта тварь не может попросту соврать, как честный человек?
– Кристофер, если ты думаешь, что я не… – возмущённо начала она, но голос серой твари зазвучал прежде, чем она закончила предложение. Какому бы странному обычаю они не следовали, он явно требовал, чтобы спорщики говорили по очереди, не перебивая, а её очередь уже прошла.
– Разве можешь ты знать, что слышал настоящий голос, что в тебе не говорит твой собственный страх перед огнем? В разуме звучит множество голосов, и самый громкий из них может быть лишь обманкой, порождённой страхом или надеждой. Тебе нет нужды повторять мне, что ты услышал, я и так знаю. Сколько раз ты от чистого сердца желал, чтобы девочка оказалась в безопасности, чтобы её вынесли из замка и спрятали, и тогда ты сможешь прорваться сквозь сетку, проложить себе путь к выходу и скрыться? Сколько раз тебе мнилось, что так и произошло, а затем ты просыпался и понимал, что то был всего лишь сон? Но то, что ты сейчас видишь перед собой, – не сон. Ты не спишь. Ты хоть сейчас можешь развернуть лошадь и выехать прочь из круга, и никто из нас даже пальцем не шевельнёт, чтобы остановить тебя. Но уйдёшь ли ты? Снова подведёшь брата и уйдёшь? Оставишь девочку платить дань и уйдёшь? Будешь жить с этим воспоминанием всю свою жизнь? Или же решительно пойдёшь к цели?
Костистая рука странным волнообразным движением указала на костер. И тут же словно по команде все обитатели Холма подняли руки и повторили этот жест, и пламя их факелов взметнулось и затрепетало на ветру. Сначала тихо, а потом всё громче и громче они начали топать о землю, факелы то опускались, то взмывали вверх, весь круг пустился в пляс. Не тот дикий весёлый пляс, как вокруг дубового дерева, нет, сейчас они двигались со свирепым осознаваемым пылом, факелы чертили в воздухе узоры, которые то расходились, то вновь сливались воедино, все быстрее и быстрее, образуя огненную сеть, которая ловила сердце и непреодолимо тянула его к зовущему голосу. Даже Кейт, сама того не осознавая,