Переправа через Белую реку - Иэн Макгуайр

* * *

В начале июля скоропостижно, но не так уж неожиданно умирает от нервической горячки Магнус Нортон, и его хоронят на маленьком кладбище у восточной стены после краткой торжественной церемонии. Хирн, как преемник, произносит надгробную речь и стоит во главе молящихся, а после того, как могила засыпана землей, место упокоения Нортона отмечают тяжелым железным крестом простого, но элегантного вида, специально изготовленным по этому случаю оружейником Сайласом Гроувсом. Хотя смерть представителя Компании с таким опытом и репутацией кажется обитателям форта важной переменой, у них почти нет времени размышлять о потере, потому что летний сезон уже в разгаре и большие группы индейцев приходят из глубины материка почти каждую неделю, кто пешком, кто на каноэ, и привозят целые горы мехов и шкур на продажу. Сильнее всех занят Хирн, у которого не остается времени на траур, поскольку обычаи торговли неизменны с давних пор, и в его обязанности как губернатора входит контроль за тем, чтобы они соблюдались в точности и не допускалось никаких обид.

В первый день приехавших туземных торговцев и их ближайших помощников всегда принимают в переговорной комнате, где, после того как по кругу пройдет трубка мира и произойдет обмен официальными приветствиями, им подносят приветственные дары: цветастые новые наряды из шерсти и кружев, бочонки бренди, стеклянные бусы и табак. После того, как индейцы официально благодарят и надевают новые наряды, все выходят во двор и становятся в колонну, во главе которой идут мальчишки-барабанщики, одетые в алые ливреи, и солдаты с алебардами и эспонтонами. Выстроившись в порядке важности, они идут из форта к индейскому лагерю, где снова собираются в шатре главного из торговцев и, когда полученные дары справедливо распределены между членами племени, повторяют ради удовольствия и примера для остальных индейцев другую версию ритуала, ранее состоявшегося в форте. На следующее утро после этого долгого и церемонного вступления начинаются более приземленные и иногда непростые переговоры по обмену мехов на товары, которые продолжаются несколько дней. Хирн, согласно установившемуся порядку, предоставляет Хатчинсу, своему вновь назначенному заместителю, вести большую часть переговоров от его имени, полагаясь на его умение проявлять твердость или снисходительность по мере необходимости и вмешиваясь только в случае серьезных разногласий или когда требуется особое разрешение.

Хотя, по правде говоря, его мало заботит успех или неудача торговли в этом или любом другом сезоне – Хирн считает, что проще и безопаснее играть ту роль, которую от него ожидают, и по возможности стараться произвести впечатление усердного и надежного главного фактора. После завершения сделок он демонстративно лично вносит каждую в учетную книгу, а еще, как это всегда делал Магнус Нортон, тщательно ведет учет полученных бобровых шкур и точной стоимости и наименований всех проданных товаров.

* * *

Эдвард Хатчинс всегда подозревал, что между Нортоном и Хирном существовали особые отношения, которыми и объясняется назначение последнего заместителем фактора. Он не знает точно, на чем эти отношения основаны, да и никто не знает, но в казарме все уверены, что во время экспедиции на север произошло нечто, вероятнее всего связанное с безвременной кончиной Шоу и Уокера, чему Хирн был свидетелем, и, что бы это ни было, Нортон хотел оставить это в тайне. Возможно, однажды Шоу сорвался и убил Абеля Уокера – так обычно шептались, – или Уокер спятил и убил Джона Шоу, или Хирн сам по каким-то причинам счел необходимым убить одного из них, а то и обоих. Это была неразрешимая загадка, головоломка, и правды не знал никто, но когда впервые объявили имя преемника Шоу, почти все, особенно другие чиновники Компании, увидевшие во внезапном возвышении Хирна жестокий удар по собственным более обоснованным устремлениям, увлеченно строили самые разные догадки.

Сперва многие были недовольны, и за спиной Хирна звучало немало резких и оскорбительных замечаний. Однако со временем даже те, кто был подозрительнее и недоверчивее остальных, начали понимать, что, какими бы сомнительными ни были причины этого назначения и каким бы непримечательным ни было его происхождение, Том Хирн оказался куда лучше, чем они привыкли считать, и, на самом деле, в сравнении с Джоном Шоу, которого все считали полным негодяем и хамом, во многих отношениях даже предпочтительнее. Фантазии о том, что могло произойти в Бесплодных Землях, и о роли Хирна в этих событиях не исчезли совсем, но стали более редкими и менее буйными и, прозвучав, встречали в равной мере и поощрение, и безразличие.

В Хатчинсе, который на первых порах воспринял это назначение так же скептически, как и остальные, эта общая перемена отношения стала еще сильнее, когда после смерти Макачи и Совиного Глаза он собственными глазами увидел, как Хирн, пока Нортон неистовствовал, не пытался спорить или оправдываться, а сохранил спокойствие и предложил тонкий и разумный план, как защитить торговлю. Став свидетелем столь впечатляющего поведения и отметив впоследствии успех плана Хирна, Хатчинс проникся уважением к заместителю, а Хирн в ответ – возможно, потому, что между ними был один небольшой, но важный секрет, – стал охотнее, чем прежде, интересоваться мнением врача и доверять ему не только в вопросах, связанных с медициной. Они не стали друзьями – Хирн по-прежнему оставался для этого слишком сдержанным и замкнутым, – но между ними сложились достаточно дружелюбные отношения, и, когда здоровье Нортона ухудшилось и от Хирна потребовалось взять на себя большую часть его обязанностей, никто не удивился, что роль заместителя временно предложили Хатчинсу. Когда Нортон наконец умер, показалось вполне естественным, что такое положение вещей должно стать официальным и постоянным.

Весь июль после долгого дня в переговорной Хатчинс неизменно ужинает в резиденции Хирна, и обычно, поскольку идет торговый сезон, к ним присоединяется кто-то из чиновников и один-два индейских вождя. В этот вечер компанию составляют конторский служащий Исти, давний деловой партнер Коздау и Конрикесе, старший сын Коздау. Разговор быстро переходит к обсуждению прискорбной и неожиданной кончины Шоу и Нортона. Коздау выражает сочувствие и восхищение справедливостью и щедростью обоих. Хирн и Хатчинс в ответ напоминают ему, что отдельные представители Компании иногда покидают этот мир, но Компания живет и процветает, поэтому он сам и его друзья могут быть уверены, что, когда бы они ни привезли меха на продажу, хоть через год, хоть через десять лет, их всегда кто-нибудь встретит у ворот и одарит роскошными подарками.

Часом позже, когда бренди допит и гости собираются расходиться, Хирн шепотом просит Хатчинса ненадолго задержаться и указывает на кресло у камина. Он выходит во двор попрощаться с Коздау и