Переправа через Белую реку - Иэн Макгуайр

– Я должен вам кое-что сказать, – начинает Хирн. – Полагаю, кое-что неожиданное для вас.

– Возникли какие-то трудности с последними сделками? Кто-то пожаловался?

– Ничего подобного. Вы провели все сделки совершенно честно и мудро, насколько я могу судить. Дело касается меня и моего положения здесь. – Он умолкает на секунду, словно обдумывая, как лучше подойти к сложному вопросу, потом странно улыбается Хатчинсу и садится. – Я принял решение оставить свой пост и вернуться в Англию со следующим судном. Я уже некоторое время раздумывал над этим, но теперь решил окончательно и считаю, что вам следует об этом знать.

Разумеется, новость застает Хатчинса врасплох, и на миг ему кажется, будто Хирн его разыгрывает.

– Вы серьезно?

– Совершенно серьезно.

– Должен признать, я вас не понимаю, – говорит он. – Зачем отказываться сейчас, когда вы только что добились своей цели и начинаете привыкать к новым обязанностям?

– Я никогда не стремился стать главным фактором, что бы там ни думали остальные. Я не меньше других удивился, когда Магнус Нортон назначил меня своим заместителем, и уж точно никто из нас не ожидал, что вскоре после этого он умрет и мне придется занять его место.

– Но вы так замечательно справляетесь! Дела в форте идут так же гладко, как и прежде. Более того, во многих отношениях даже лучше.

– Мне повезло в том, что я мог рассчитывать на ваше умелое содействие, но со временем пришло понимание, что такая работа, несмотря на всю ее ценность и щедрое вознаграждение за труды, мне не слишком по душе. Как вам известно, я по профессии моряк, и мне хотелось бы снова вернуться в море. Думал вернуться к должности старшего помощника на китобойном шлюпе у капитана Первиса, но после того, как я некоторое время исполнял обязанности главного фактора, такое понижение было бы абсурдно и неудобно для всех, поэтому пришел к заключению, что лучше всего будет уехать. Разумеется, после моего отъезда место губернатора займете вы, а заместителем я бы порекомендовал назначить Исти.

– Вы выбираете меня своим преемником?

– А кого же еще?

– Премного благодарен. Но все равно я обязан попросить вас еще раз над этим подумать. После вашего возвращения из Бесплодных Земель произошло столько неожиданных и поразительных перемен, что небольшой период стабильности нам бы не помешал. Почему бы вам не задержаться хотя бы еще на год?

Хирн качает головой.

– Я не могу задержаться. Помимо огромного желания вернуться в море, я также считаю своим долгом лично доложить комитету в Лондоне обо всем, что произошло во время экспедиции к медным рудникам. Не сомневаюсь, что у них возникнет множество вопросов относительно разумности этого предприятия и его организации, а я – единственный, кто остался в живых, чтобы дать все ответы.

– Вы все еще считаете, что гибель Шоу и Абеля Уокера сыграла свою роль в недуге Нортона?

– Уверен. Он сам мне так говорил. Все произошедшее стало огромным бедствием, и я хотел бы своими показаниями гарантировать, что ничего подобного больше не произойдет.

– Когда вы объявите о своем отъезде остальным?

– Через несколько недель, когда придет судно. Нет нужды нагнетать неопределенность, рассказывая обо всем раньше. До тех пор, полагаю, я могу рассчитывать на ваше благоразумие.

Хатчинс кивает и откидывается на спинку кресла, обдумывая услышанное.

– Я мог бы сказать, что вы оказались совсем не таким человеком, каким я вас считал, Том Хирн, – говорит он после непродолжительного молчания. – Но, по правде говоря, вы всегда были для меня загадкой, и, полагаю, теперь уже навсегда ею останетесь.

Хирн пожимает плечами, судя по всему, удивленный этим предположением.

– Во мне нет никакой загадки. Я человек простой. Хочу ровно того же, чего и все.

– Не уверен, что это так. Думаю, в вас многое скрыто. Или, во всяком случае, есть такие потаенные уголки, доступа к которым нет больше ни у кого.

Хирн качает головой, потом улыбается, а когда они оба встают, разводит руками и поворачивается на месте, словно танцор.

– Я – лишь то, что вы видите перед собой, мистер Хатчинс, – говорит он. – И ничего больше. Вот он я – весь перед вами.

К середине августа большая часть торговцев уже побывала в форте, и жители фактории все чаще вспоминают, что вот-вот из Лондона должен прийти «Принц Руперт». Готовясь к его прибытию, Хирн приказывает надежно упаковать все еще не упакованные меха и шкуры, починить и проконопатить баркас и отправляет каменщика Картрайта с небольшой группой рабочих на другую сторону речного устья, на мыс Мерри, пробурить отверстия в подводных камнях для установки новых маяков, чтобы судно могло без опасения войти в гавань в случае тумана. Двадцать третьего августа караульные на парапете форта первыми замечают серые очертания судна, а когда оно приближается, Хирн слышит выстрел сигнальной пушки и приказывает Хейкоку зарядить шестифунтовое орудие и ответить тем же. Судно бросает якорь в заливе и дожидается прилива, а потом без помех входит в устье реки и останавливается на своем обычном месте в русле примерно в сотне ярдов от берега.

Капитан Ричардс, коренастый мужчина среднего роста с густой темной бородой, сеткой шрамов на щеках и уверенными манерами умелого моряка, сходит на берег в тот же вечер с пачкой писем из Англии. На причале его встречают Хирн и Хатчинс, которые после обмена приветствиями сразу объясняют капитану, что произошло со времени его последнего визита. Ричардс, естественно, поначалу опечален и обеспокоен тем, что Магнус Нортон и Джон Шоу, которых он хорошо знал и с которыми вел дела добрых лет десять, мертвы. Но после дальнейшей беседы, когда Хирн заверяет его, что никаких важных перемен не произошло и что все торговые соглашения, как общеизвестные, так и тайные, заключенные Нортоном, будут неукоснительно исполняться, первое потрясение понемногу отступает, и постепенно к капитану начинает возвращаться прежнее благодушие. В тот вечер за ужином в резиденции главного фактора в окружении броских атрибутов недавнего правления Нортона, после торжественного тоста за погибших товарищей, все трое соглашаются, что лучшим способом почтить память усопших было бы не тратить время на бесплодные стенания, а поступить так, как, несомненно, посоветовали бы они сами. Предоставив души умерших милосердному небесному суду, они обращают всю свою энергию и внимание на многочисленные земные заботы, которые необходимо успешно завершить до того, как судно сможет развернуться и отправиться в долгий путь домой.

Всю следующую неделю от рассвета до заката, пока темнота не становится непроглядной, баркас снует