Кавказ. Выпуск XIII. В плену у горцев - Иван Загорский
Около полудня чеченцы сделали привал близ какого-то отдельного, небольшого домика, стоявшего под навесом, и, дождавшись здесь всех отставших, дали часа три отдыха своим пленникам. К привалу собралось множество народа из ближнего аула, и тут произошло весьма характерное, совершенно горское происшествие. Из толпы народа выступила одна старуха и с ожесточением бросилась на князя Ивана Чавчавадзе. Она вцепилась в князя и старалась задушить его, говоря, что у нее был точно такой же молодой сын, что этот сын убит и не отомщен в последнем набеге Шамиля на Кахетию и что поэтому она, как мать, должна теперь отомстить за смерть сына смертью первого попавшегося ей на глаза христианина. Неизвестно, чем кончилась бы борьба рассвирепевшей старухи с молодым и сильным князем Иваном, если б княгиня В. И. Орбелиани не вмешалась в дело и не объяснила чеченке, что сын ее уже отомщен, потому что муж княгини тоже недавно убит в сражении с мусульманами. Эти слова, видимо, подействовали на старуху: она оставила в покое князя Чавчавадзе и мало-помалу сама успокоилась.
После хорошего трехчасового отдохновения опять началось путешествие, и началось прямо с подъема на чрезвычайно крутую каменную гору. Лошади едва лепились по утесам и часто были принуждены делать такие прыжки с камня на камень, которые показались бы невероятными не знающим всех достоинств лошади здешней горской породы. После одного из таких прыжков лошадь княгини Анны Ильиничны оторвала себе подкову вместе с копытом, и княгиня должна была слезть с несчастного животного и продолжать путь пешком. Впрочем, в этом месте пути и все прочие, принадлежавшие к поезду, также были принуждены спешиться, потому что дорога проходила под низким навесом скалы, с одной стороны надвинувшейся к дороге; с другой стороны дорога ничем не была ограждена от обрыва в глубокую пропасть, на дне которой клокотала по уступам река.
Опасный тот путь, тянувшийся по крайней мере на полверсты, по всем признакам был искусственный, а не естественный. Это было не что иное, как тоннель, или высеченное в виде желоба, вдавшееся в бок горы полуверстное углубление, которое и составляло дорогу в таком месте, где без этой замечательной, можно сказать, троглодитной дороги, не было бы никакого сообщения.
Весьма жаль, что как этой замечательной местности, так и почти всех, пройденных пленницами, невозможно ни определить географически, ни даже назвать по имени; а от этого нельзя определить и того маршрута, которым следовали пленницы.
До того ли им было, чтоб разузнавать или помнить названия проходимых ими местностей? Да если б они их и запомнили, то и в таком случае все-таки очень трудно было бы с точностью определить путь их следования, потому что путь этот был непрямой: проводники, очевидно, вели их не по ближайшему направлению, а по значительнейшим аулам, находящимся внутри страны и представлявшим наиболее способов для помещения и продовольствия многолюдной партии.
Вдоль замечательного тоннеля пленницы шли, как по балкону, висящему над пропастью, и шли не менее получаса. Выбравшись снова на открытую долину, они увидели перед собой места, столь изумительные по красоте и величию, что позабыли на время и о своем плене, и о своих страданиях, и невольно предались созерцанию. По единогласному их показанию, ничего подобного не встречали еще они на Кавказе, где так много живописных местностей!
Здесь пленные снова сели на лошадей, а изувеченную лошадь княгини Анны Ильиничны горцы заменили весьма смирным катером[66]. Проехав некоторое время по черной, как уголь, и топкой земле, переехали вброд довольно широкую реку, и тут чуть-чуть не случилось новое трагическое происшествие. Дорога по ту сторону реки начиналась низким и тесным проходом между берегом и нависшей над ним скалой. Кормилица Георгия Орбелиани, проезжая в том проходе, зацепилась седлом за скалу и, не будучи в силах остановить свою лошадь, непременно должна была раздавить о скалу ребенка. Испуганная женщина вскрикнула и совершенно потерялась… Но, к счастью, вблизи шел один из милиционеров: он быстро выхватил ребенка из мешка, в котором он был привязан к груди кормилицы, а кормилица успела спрыгнуть с седла, и таким образом сперва лошадь, а за ней женщина с ребенком благополучно прошли в теснине.
Княгиня Варвара Ильинична, к счастью, не была свидетельницей опасности, угрожавшей ее сыну: она была где-то позади, в числе отставших, да и постоянно отставала, потому что ехала совсем больная, часто чувствовала дурноту и должна была беспрестанно сходить с лошади, чтоб хоть по нескольку минут отдыхать на траве.
Дорога шла то с горы, то на гору. На одну из этих гор нужно было взбираться по уступам в виде натуральной каменной лестницы. Здесь раненую нянюшку заставили спешиться, уверяя, что она слишком тяжела для лошади, взбирающейся на такую высокую и крутую гору.
На вершине горы остановились для отдыха, впрочем, ненадолго, так что не все из отставших успели даже и собраться к привалу. Между прочим, здесь сказали княгине Анне Ильиничне, что в один ближний аул недавно привезена пленная девочка четырех или пяти месяцев. Княгиня вообразила, что это ее Лидия, каким-нибудь чудом спасенная и увезенная горцами с места ее падения, и просила благодетельного муллу распорядиться, чтоб послали в аул разузнать о девочке. Мулла обещал исполнить желание княгини, но не прежде как по приезде на ночлег, который был назначен в следующем ауле, в доме какого-то другого муллы. Аул был недалеко, и наши странники дошли до своего ночлега еще засветло, не встречая более никаких препятствий и неприятностей, кроме довольно хлопотливой переправы через реку, протекавшую у аула, причем конные, переправлявшиеся вплавь, были порядочно вымокшие, а пешие беспрестанно рисковали обрушиться в воду, проходя по зыблящимся бревнам, переброшенным с одного берега на другой.
В ауле собрались все; не было только Саломе и Марии. Довольно долго прождав их, княгини встревожились и встревожили всех своих спутников. Но всеобщая тревога ни к чему не послужила бы, и дети, вероятно, были бы потеряны навсегда, если б урядник Потапов и при этом случае не отличился не только самоотвержением, но и замечательным удальством: выпросив у