Кавказ. Выпуск XIII. В плену у горцев - Иван Загорский
Дорога из Дидо шла в гору узкой тропинкой, беспрестанно осыпавшейся. Это заставляло княгинь бояться за детей, которые легко могли бы свалиться с тропинки в кручу. Саломе, привязанная к седлу, ехала одна на своей лошади; от боязни и от боли в ногах, для которых слишком жестко и широко было лезгинское седло, девочка не переставала кричать и плакать. Проводник ее, которому, вероятно, наскучил крик, снял ее с лошади и, посадив на землю, отправился далее. Эта сцена совершилась позади всего поезда, а потому покинутая Саломе легко могла бы остаться навсегда там, где ее оставили; но, к счастью, княгиня Варвара Ильинична заметила свою племянницу и сумела настоять, чтоб ее опять посадили на лошадь. То же самое случилось накануне с Тамарой, которая точно так же была спасена княгиней Варварой Ильиничной.
Через несколько времени еще более опасный случай угрожал маленькому Георгию Орбелиани. Кормилица с малюткой на руках ехала одна по рыхлой и осыпавшейся тропинке. Вдруг лошадь ее поскользнулась и полетела в кручу… К счастью, обрыв в этом месте не превышал двух саженей глубины, а кормилица успела уцепиться за деревья и, держа в подоле своего платья мальчика, а подол придерживая зубами, благополучно выкарабкалась на дорогу. Лошадь также вытащили невредимой.
Этой последней сцены не видела княгиня Варвара Ильинична и тем была избавлена от нового страшного потрясения, от нового испуга матери за жизнь сына.
К вечеру путники прибыли в какой-то аул, где в первый раз на всем пути встретили некоторое радушие и гостеприимство со стороны жителей, и в первый же раз нашли очень красивых женщин. Костюм этих женщин был весьма живописен и в особенности отличался головным убором, который состоял из небольших шапочек, разукрашенных металлическими кольцами, монетами и другими блестящими безделками. Прекрасные и приветливые горянки, встретившие пленниц в своем ауле, окружили их с участием и немедленно оказали всю возможную помощь заболевшей здесь кормилице маленького Георгия Орбелиани. В то же время вышел навстречу княгиням один из местных жителей, пожилой и почтенного вида человек. Он сказал пленницам, что знавал князя Александра Чавчавадзе (отца князя Давида), спросил, из той ли они фамилии и, получив утвердительный ответ, пригласил и повел пленниц в свой дом. Тут опять соединились все собственно цинондальские, и гостеприимный хозяин щедро угостил их всех свежим сыром, молоком и прекрасным хлебом. Не довольствуясь угощением, он не скупился и на слова утешения, которые произносил не холодно, а с заметным чувством. Между прочим, он уверял пленниц, что, по всей вероятности, заключение их продлится не более двух месяцев и тут же с удовольствием принялся перевязывать раны нянюшки Александры Яковлевны. Такая благонамеренность старика была очень приятна его случайным посетительницам, тем более что они встретили подобное обхождение в первый раз со времени своего бедственного странствования.
Девятого июля, поутру, пленные вышли из гостеприимного аула. Дорога им лежала через горы — то голые и каменистые, то лесистые. В последних часто встречались снежные обвалы, скатившиеся весной с высот и нерастаявшие до июля. Иногда приходилось пробираться прямо через эти снежные массы; при этом лошади глубоко проваливались, и потому все пленники и проводники должны были идти пешком, чтоб не подвергнуться участи, постигшей здесь старшую дочь священника: она провалилась в глубину обвала и насилу была оттуда вытащена[60]. Пешеходное странствование в особенности было трудно для княгини Анны Ильиничны: раненая нога ее от ходьбы страшно разболелась и распухла. На одном из длинных и чрезвычайно крутых спусков княгиня почувствовала головокружение и не могла идти далее. Князь Вачнадзе и урядник Потапов понесли ее на руках.
Вообще очень нелегко описать однообразные, но тем не менее трудные и многочисленные победы, которые нашим путешественникам нужно было в этот день одержать над природой. Кто знаком с природой Чечни и Дагестана, тот поймет, чего эти победы стоили в особенности слабым женщинам… Для прочих же наших читателей достаточно будет сказать, что переход 9 июля был, по свидетельству наших пленниц, самый изнурительный из всех как по трудности самой дороги, так и по тому, что пленные шли без остановки целый день. К вечеру остановились они у какой-то реки, видели невдалеке аулы и думали, что здесь будет их ночлег; но оказалось, что остановка была сделана лишь для того, чтоб дождаться отставших, и что ближние аулы не были назначены для вожделенного отдохновения. Собравшись у реки, вся партия пошла далее берегом. Отсюда было позволено Варваре нести на руках маленькую Тамару, но лошади им не дали. Вообще лезгины чрезвычайно жалели и берегли лошадей.
Речка, путеводившая странников, постоянно извивалась в своем течении, а потому часто приходилось им то переходить ее вброд, то опять следовать по берегу; все это только увеличивало всеобщее утомление.
Поздно вечером опять на короткое время остановились, чтоб дождаться отставших, и здесь княгиня В. И. Орбелиани была снова встревожена отсутствием своего сына и его кормилицы: они были в числе отставших и долго не присоединялись к прочим пленникам.
Следуя далее, вскоре приблизились к последнему, но страшному по своей высоте и крутизне подъему. Взбирались на него не прямо, но бесконечными зигзагами, и вершины достигли тогда, когда, казалось, совершенное бессилие готово было овладеть всеми от первого до последнего.
На вершине все соединились у мечети, которой существование в ауле свидетельствовало о его величине и многолюдности. Действительно, вскоре очень многолюдная толпа собралась около партии наших пленных. Любопытство горцев при этом случае доходило до самой грубой дерзости. Они не только теснили и толкали утомленных пленниц, но даже без церемонии ощупывали их одежду и поворачивали им головы, чтоб посмотреть в лицо. Этот неприятный осмотр продолжался бы неизвестно до какого времени, если б благодетельный мулла (действительно сопровождавший пленниц от Дидо) не ограждал их от наглого любопытства своих единоплеменников и не повел, наконец, к какому-то дому, резко отличавшемуся от других