Кавказ. Выпуск XIII. В плену у горцев - Иван Загорский
Между тем стало вечереть. Утомление овладевало всеми: ехали шагом, но долго не останавливались для отдыха. Наконец, на берегу какой-то реки проводник княгини Анны Ильиничны объявил, что настало время для давно желанного привала, и, сняв княгиню с лошади, предложил ей сесть на траву, а сам принялся молиться.
При этом случае, также как и впоследствии, княгиня имела возможность заметить, что лезгины и чеченцы вообще очень усердны в молитве и, предаваясь ей, как будто забывают обо всем, что их окружает.
Через некоторое время к привалу княгини приблизилась жена кизисхевского дьячка, молодая женщина, прекрасная собой, и тоже сошла с лошади, чтоб присесть на траву. Проводник ее о чем-то поговорил с проводником княгини и принялся скликать отсталых. Тут подъехала г-жа Дрансе. Пленницы обменялись приветствиями и при этом случае обе заметили, что чувства страха и испуга уже совершенно покинули их и заменились каким-то притуплением всех чувств. Расставаясь снова для продолжения странствования, княгиня и гувернантка ее детей обменялись следующими фразами:
— Я чувствую, — сказала княгиня, — что не доеду до места нашего назначения; если я умру в дороге, сберегите детей и облегчите их положение.
— Вы можете быть уверены, что я сделаю для них все, что только будет от меня зависеть, — отвечала с искренностью француженка, которая сама была знакома с чувствами матери, и они расстались.
Лезгинам хотелось попасть на ночлег в ближайший аул, а потому они скоро подняли пленниц с привала и, несмотря на густые сумерки, повели их далее. По спуску с высокой горы княгиня должна была идти пешком. Проводник очень осторожно и очень тихо сводил ее с горы и в то же время вел лошадей. Под горой очутилась река, а за рекой невдалеке показались огни нескольких аулов. Для переправы через реку лезгин посадил княгиню на лошадь, а сам поместился сзади, за седлом ее, и таким образом переехали вброд неширокую, впрочем, реку. Здесь их догнала, быстро скача верхом на лошади, какая-то девочка лет двенадцати. Княгиня спросила, не видела ли она прочих цинондальских пленных. Девочка отвечала, что все они едут позади.
Посреди ночи доехали до одного из аулов, лепившихся и разбросанных по горе. Проходя мимо саклей, княгиня Анна Ильинична почти из каждой слышала оклик на грузинском языке: то были голоса пленных, ранее приведенных в аул и уже размещенных по саклям.
Они спрашивали: «Откуда вы?»
Княгиня им отвечала, что из Цинондал.
На ночлег княгиню привели в буйлятник[54]. Помещение это разделялось плетнем на три отделения: в первом находился скот, во втором расположились проводники-лезгины и тотчас же развели на земляном полу огонь и принялись готовить себе кушанье; в третье была введена княгиня и нашла здесь князя И. Чавчавадзе, шесть милиционеров и женщин — как цинондальских, так и совершенно незнакомых. На вопрос княгини о детях князь И. Чавчадзе отвечал, что он их не видел, что их повели другой, ближайшей дорогой.
Разместившись, как было можно, в своем мрачном, душном и нечистом пристанище, пленницы долго не думали об успокоении, потому что ожидали других, отставших пленниц. В полночь около буйлятника послышались голоса и шум, а через минуту вошла княжна Баратова с маленькой Марией Чавчавадзе (которая до того постоянно находилась при княжне), и в то же время привели израненную нянюшку.
— Здесь ли тетка Варвара Ильинична? — спросила, входя в помещение пленных, княжна Баратова, на которой пленницы с величайшим изумлением увидели в неприкосновенности не только весь костюм ее, но даже кольца и перстни на пальцах и ценные булавочки в тавсакрави[55]. Княжне отвечали, что княгиня Орбелиани еще не приехала.
Освоившись с темнотой буйлятника, княжна Баратова узнала всех, с кем она здесь встретилась, и присоединилась к княгине Чавчавадзе, чтоб вместе с ней разделить беспокойство ожидания.
Беспокойство это было столько же сильно и живо, как и то, которое чувствовала княгиня в первую ночь после похищения. Ее не покидала мысль о сестре и детях; она беспрестанно думала: где они, что с ними, и каждый порыв ветра или шум за плетнем заставлял ее судорожно вздрагивать. Такими тревожными ощущениями княгиня и молодая ее родственница заменили в эту ночь сон, столь необходимый для них обеих; но ожидания были напрасны. Не сомкнув глаз до самого рассвета, пленницы все-таки не дождались своих близких.
Седьмого июля, утром, им было позволено выйти на свежий воздух. Тут они были окружены множеством женщин из разных кахетинских селений, и, между прочими, заметили одну армянку, жену откупщика Антонова. Эта женщина была взята вместе с четырьмя детьми, из которых самому старшему было только пять лет. Всех их поочередно тащила на себе несчастная мать, а иногда всех младших несла вдруг в одно время.
Знакомясь между собой, женщины вскоре увидели в кругу своем какое-то новое лицо: это был незнакомый чеченец, по имени Нишка. Он хорошо говорил по-русски, он искал в толпе княгиню Анну Ильиничну и, обратясь к ней, объявил, что ему приказано встретить здесь пленниц, приготовить им завтрак и провожать их до аула Дидо.
Выслушав чеченца, княгиня сказала ему, что все это очень хорошо, но что гораздо важнее для ее спокойствия узнать о судьбе разлученных с ней детей и сестры.
— Не беспокойтесь, — отвечал Нишка, — я уже послал узнавать о них и ожидаю ответа. Когда же мы выйдем из аула, я сведу вас с ними на дороге.
Действительно, вскоре приехал человек, которого Нишка называл своим посланным, и донес Нишке, что все цинондальские сидят и отдыхают на дороге, по которой и княгине Анне Ильиничне предстояло следовать.
Княгиня не совсем этому поверила, думая, что ее хотят только успокоить, чтоб расположить к принятию приготовленной для нее пищи; однако, несмотря на сомнения, она решилась подкрепить свои силы и приступила к завтраку, который на этот раз был роскошнее многих прежних и последующих: он состоял из теплого кипяченого молока, свежего горского сыра и мягких лавашей[56].
После завтрака все поднялись в дальнейший путь. Все, собственно принадлежавшие семейству Чавчавадзе, получили здесь особых лошадей; князь Иван ехал на собственной своей, взятой им в башне, но оставался с перевязанными