Том 2. Рассказы - Жан Грива

Весна стояла теплая, и мы решили расположиться в палатках в саду под кладбищенским холмом, увенчанным седыми соснами. По утрам мы сбегали к реке обтираться студеной водой, вечерами ходили по колхозу, расспрашивая людей о стародавних преданиях. А днем копали, все время копали. Теперь уж нам не надо было, словно привидениям, красться ночью с лопатами к кладбищу. Теперь мы не бросились раскапывать первую попавшуюся могилу, как прежде, а планомерно снимали слой за слоем по заранее разработанному плану.

Однажды вечером после работы ко мне в гости пришел садовник Янка. Мы сидели у костра перед моей палаткой, пили сваренное Янкой ячменное пиво, вспоминали прошлое.

— Все же как это ты бросил меня той ночью! — упрекнул я его.

— Честное слово, от страха себя не помнил, — оправдывался Янка, разливая пиво. — Сам посуди: ночь, темень, по кладбищу три черных тени ползут. Из-за могил доносится вопль. А тут еще выстрел. Сначала я остолбенел, в жилах кровь, казалось, застыла, во рту пересохло. От страха совсем разума лишился. Перемахнул через каменный вал, да угодил в самую гущу шиповника. Домой прибежал едва дыша, штаны разорваны, лицо, руки в крови. Умылся тогда у колодца, полез на сеновал. Но всю ночь глаз не сомкнул, дрожал, как осиновый лист. Уж думал, не увижу тебя живым.

— С чего, по-твоему, я должен был умереть?

— Я думал, тебя прикончат привидения.

Я рассмеялся.

— Это были самые обыкновенные люди, приехали раков ловить, — сказал я, стесняясь рассказывать обо всем, что тогда произошло.

— Но я-то этого не знал, — пробормотал Янка, протягивая мне стакан пива.

Пиво было вкусное, хмельное.

— А тебе не приходилось встречать в этих краях девушку по имени Лола?

— Лола?.. Лола... Вроде нет. Во всяком случае, у нас в колхозе.

— Теперь ей лет двадцать пять, пожалуй.

— Нет, не знаю такой, — ответил Янка. — Даже имени никогда не слышал. А ты давно ее не видел?

— Да все с тех же времен золотой шпаги, — отшутился я. — Эта Лола — моя первая любовь. Понимаешь?

— Ничего не понимаю, — признался Янка.

— Все очень просто. Той ночью я понял, что девочки могут быть куда лучше ребят.

— Какой той ночью? Что тогда случилось? — допытывался Янка.

— Что старое вспоминать... Поговорим о чем-нибудь другом.

— Да, того, что было, не вернешь, — с грустью согласился Янка и снова налил пива. Подняв наполненный стакан, он с гордостью воскликнул: — Смотри, Альберт, как пенится! Смотри, как пенится в цветах мой яблоневый сад. Идем полюбуемся!

Мы долго бродили среди цветущих яблонь. Где-то в прибрежных кустах заливался соловей, над водой стелился туман.

Отцвели Янкины яблони, прошел май. В конце июня на берегу речушки Личупе появились первые раколовы. И что удивительно, почти все они приезжали издалека. Видимо, слава маленькой речушки давно перешагнула границы своего района.

Как-то вечером в субботу и мы, археологи, решили попытать счастья. Заняв у Янки снасти, расположились на берегу, у подножья кладбищенского холма. Только расставили раковицы, разожгли в ольшанике костер, подъехала машина. За рулем сидела красивая брюнетка, лет двадцати пяти. Рядом с ней седеющий мужчина в милицейской форме, а позади — еще одна пара.

— Опоздали! — с сожалением воскликнул милиционер, вылезая из машины. — Наше место занято.

— Нет, почему же! Пожалуйста, пожалуйста! — от волнения я чуть не начал заикаться. — Места для всех хватит! Прошу к нашему костру. Если не возражаете, будем вместе ловить.

— Чудеса! — протянул недоверчиво милиционер. — Такая вежливость в рачных местах явление редкое. Но если вы в самом деле не возражаете — спасибо!

Один за другим они вышли из машины. Я все тайком поглядывал на девушку. Да, это была она, моя Лола! Но если бы ее отец не привлек моего внимания милицейской формой, я бы навряд ли узнал ее. Прошло ведь целых десять лет, а в юности годы больше всего меняют человека.

Поначалу я избегал смотреть ей прямо в глаза, но вскоре понял — она даже не подозревает, что тот парнишка, с которым когда-то встретилась здесь при столь необычных обстоятельствах, сегодня может оказаться рядом с ней. Из ее слов я заключил, что она окончила педагогический институт, сейчас работает в школе. Учителя еще с детства внушали мне робость. Я почему-то считал, что они способны по глазам прочитать самые сокровенные мысли. Такая же робость охватила меня и теперь, когда я узнал, что Лола учительница. Но Лола не обращала на меня ни малейшего внимания. Держалась свободно, даже несколько шумливо, как обычно ведут себя в таких случаях люди, уставшие от работы и любой ценой желающие развлечься.

— Да что с тобой сегодня? — удивлялась ее спутница, представительная дама, наверное, тоже учительница. — Просто не узнаю тебя.

— Вот и хорошо, — отвечала Лола. — На воле люди должны себя чувствовать вольно.

Женщина достала из машины традиционный котелок, мужчины тем временем возились с раковицами, привязывая к ним приманку. Когда все было готово, отец Лолы сказал:

— Так! По пяти раковиц на брата. Лола, не мешкай! Солнце уже низко.

Мужчины ушли, вместе с ними и пожилая учительница. Лола поставила машину в тень ольшаника и уже собралась идти к реке.

— Я помогу вам.

— Спасибо, — с улыбкой ответила Лола.

Я взял ее раковицы, и мы не спеша направились к реке.

— Идемте в другую сторону, — предложил я. — Там самые хорошие места.

— Да, знаю.

— Вы живете где-то поблизости?

— Нет. Но... мы сюда ездим вот уже десять лет.

— Десять лет?

— Когда отец впервые привез меня сюда, я была совсем маленькой.

— Вы и теперь не очень стары.

— Но годы летят, — вздохнула Лола.

Мы опустили в воду одну раковицу и отправились дальше.

— А вы из этих краев? — спросила она.

— Я здесь работаю. Ненадолго...

— А где работаете?

Я не торопился с ответом. Сказать или нет?

— Я археолог, возглавляю экспедицию. Мы проводим раскопки старого кладбища.

Лола замерла от удивления. А я как