Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

Выражение оскорбленной добродетели на лице Г. М. посрамило бы самого святого Антония.

– Не понимаю, о чем ты говоришь! – сердито фыркнул он.

– У вас в Нью-Йорке подружка, сэр Генри.

– Клевета и гнусная ложь! Я ведь не остановился у нее, верно? Это…

Он вдруг осекся. Они вышли из леса на открытое пространство, и теперь за ними наблюдали десятки глаз.

При виде бейсбольного поля что-то, дремавшее глубоко внутри, вспыхнуло и понеслось по венам Сая Нортона, словно огненная волна.

«Боже мой! – подумал он. – Это лучшее непрофессиональное поле, какое я когда-либо видел!»

После жаркого дня земляная площадка была сухой и пыльной. Но ромб – широкая полоса внешнего поля – сверкал изумрудной зеленью, базы сияли свежей побелкой. Линии фола тянулись ярко-белыми полосами за пределы огороженного высоким деревянным забором поля. Это зрелище будоражило душу, заставляло сердце стучать сильнее.

Большинство игроков – в полосатой форме – разбрелись по полю. Кто-то тренировал удары у домашней пластины.

У дагаута[22], рядом с ровно выстроенными битами, стоял старина Стаффи в форме «Филадельфии Атлетикс» образца тридцатилетней давности. Завидев Г. М., он расплылся в улыбке и, несмотря на ревматизм, исполнил боевой индейский танец.

Боб Мэннинг уже стоял рядом, готовясь к церемонии представления. Он не до конца понимал, как это делается, но на поле чувствовал себя как дома.

– «Ужас Мараларча»! – выкрикнул он с интонацией то ли диктора, то ли тамады. – Парни! Позвольте представить нашего сегодняшнего гостя! И это не кто иной, как лорд Мерривейл!

Игроки встретили его слова аплодисментами и радостными воплями.

О британских титулах Боб имел весьма смутное представление, полагая, что они все значат примерно одно и то же или по крайней мере взаимозаменяемы, поэтому без колебаний пожаловал Г. М. пэрский титул. Затем он начал рассказывать историю, которая почему-то засела у него в голове и в которую он теперь свято верил сам.

– Лорд Мерривейл! – продолжал кричать Боб, не особенно заботясь о том, слышно ли его на другом конце поля. – Знаменитый английский игрок в крикет! Он никогда не играл в бейсбол, но хочет бросить пару мячей и показать нам, как это делается!

Над полем прокатилась новая буря аплодисментов.

Насколько понял Сай, это была вежливая попытка замаскировать неудержимый смех. Шорт-стоп[23] согнулся пополам и опустился на одно колено, беспомощно размахивая перчаткой, – от хохота у него буквально подкосились ноги. Мысль о том, что английский аристократ – хоть и на редкость чудаковатый – добровольно явился сюда, чтобы выставить себя на посмешище, до слез рассмешила этих парней, большинство из которых были моложе Боба.

Юность есть юность – все это было вполне естественно. Но Сай почувствовал, как внутри закипает раздражение: ему совсем не хотелось становиться свидетелем того, как старик опозорится. Но ничего не поделаешь…

Г. М., как обычно, оказался в центре внимания. В ответ на бурные приветствия он сначала раскланялся, затем высоко поднял обе руки и сжал кулаки – как боксер-чемпион, выходящий на ринг.

«Ужас Мараларча» зашелся в истерике.

Стаффи, подпрыгнув напоследок особенно лихо, шагнул к лежащей у бит губной гармошке и торжественно взял ее в руки, словно готовясь к древнему ритуалу.

– Хэнк! – крикнул он надтреснутым голосом.

– Стаффи! – громогласно откликнулся так называемый английский лорд.

Стаффи поднес гармошку к губам, и над полем зазвучала старая, до боли знакомая мелодия:

Устоять перед этой песней мог разве что мертвец.

Сай вспомнил прежние времена – и его охватило полузабытое пьянящее чувство восторга.

Незабываемое ощущение земли, втираемой в ладони! Слепящее солнце и пыль в глазах! Кожаные подкладки кетчера[24], прижимающиеся к щекам! И тот момент – мгновение до удара, когда, опережая раннера[25] в отчаянном прыжке на вторую базу, второй бейсмен[26] умудряется перехватить мяч и выбить бегущего… Или, наоборот, раннер успевает украсть базу за секунду до удара.

– Что тебе нужно, Хэнк? – с тревогой спросил Стаффи.

– У тебя есть шлем? Давай его сюда!

– А как насчет ботинок? У тебя же нет нормальных…

– К черту ботинки! Просто дай шлем.

Боб, сложив ладони рупором, скомандовал игрокам занять свои позиции.

– Вот и Лось Уилсон! Он может взять флайбол![27] – крикнул он Г. М. – Привет, Лось!

Лось – парень чуть старше остальных, такой же крупный, нескладный и дружелюбный, как зверь, в честь которого получил свое прозвище, – улыбнулся и отбросил биту в сторону.

– Джимми, – попросил Боб, – займи вместо меня первую базу. Я не могу это пропустить!

– И я тоже, – протянула Кристал, удивленно наблюдавшая за всей этой суетой и ажиотажем. – Ох уж эти американцы!

– Что значит «эти американцы»? – хмуро поинтересовался Сай Нортон. – Стаффи, вы не возражаете, если я буду принимать мячи?

– Вы слишком легкий для кетчера, мистер Нортон.

– Да знаю. Но я всегда им был, и меня это устраивает.

– Ну, ваше дело, – кивнул старик. – А я тогда буду судить.

Сай, с помощью ухмыляющегося коренастого кетчера пристегивавший нагрудник и защитные щитки на голени, чувствовал такое возбуждение, словно впереди его ждал чемпионат мира. Он просунул пальцы в перчатки, а его помощник закрепил лицевую маску. Экипировка показалась ему легче, чем в молодости, но при этом куда более громоздкой. Впрочем, он не держал в руках бейсбольный мяч больше двадцати лет. Его броски, скорее всего, будут неточными, реакция – недостаточно быстрой.

Но если это не беспокоит Г. М., который годится ему в отцы… что ж, он выйдет на поле со стариком – плечом к плечу. И будь что будет!

Сай подбежал к домашней базе. Мимо него протрусили парни из «Ужаса Мараларча», бросая на ходу ехидные реплики.

– Чай и крикет, не хотите ли? – хихикнул один.

– Ужасно хочу, вы позволите? – подхватил другой.

Сай с любопытством оглянулся им вслед. Неужели эти молокососы всерьез думают, что в Англии так говорят? Что кто-то там до сих пор щебечет «тудл-уу» или «пип-пип»?[28] Как будто американцы до сих пор говорят: «23-скидуу»[29]. Когда-то он пытался бороться с этим, но, без толку потратив немало сил, махнул рукой. Чертов кинематограф – фабрика штампов и ходячих клише! Если б только Г. М. не настаивал на… Но Г. М., гордо выпятив необъятный живот, уже шагал к домашней базе.

Шлем на голове Г. М. сидел набекрень, усиливая сходство с бандитами из Бауэри девяностых годов, на губах играла самодовольная ухмылка. Он лениво вертел в руках две тяжелые биты, одну из которых отбросил, когда приблизился к зоне бэттера[30]. Затем он широко расставил ноги, оттопырил зад и свирепо уставился на питчера.

Старый Стаффи Тайлер, в прошлом – гордость