Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр
Но шансов у них не было. Оба врезались в забор с разбега – как раз в тот момент, когда мяч пролетел в нескольких дюймах над их головами. Он пробил верхушку дерева, упал на землю и покатился по ухабистой почве.
– Нет у нас питчеров, – мрачно проговорил сэр Генри Мерривейл.
– Не то что в наши дни, – печально поддакнул Стаффи.
– Да уж.
– Кто из них тебе нравился больше, Хэнк? Мэтти? Старый Пит? Уолтер Джонсон? Боб Шоки?
И вот тогда Лось Уилсон, профессионал, доказал, что достоин той характеристики, которую дал ему Боб Мэннинг. Он, хоть и долго смотрел вдаль, не стал швырять на землю перчатку или еще что-то в этом роде. Он подошел к Г. М. и протянул руку.
– Вашу руку, лорд, – просто сказал он. – Не знаю, как, черт возьми, вам это удалось в вашем возрасте. Но меня так не разделывали с тех пор, как я играл в младшей лиге.
К ним начали подтягиваться игроки «Ужаса Мараларча». Чувствовалось, что день подошел к концу, и все самое значительное на сегодня уже произошло. Небо на востоке потемнело, вечерние тени заплясали по полю.
Большинство игроков – во главе со все еще ошеломленным Бобом, ликующей Джин и снисходительно посмеивающимся Дэвисом – сгрудились вокруг Г. М.
– Не в палате лордов? – сквозь невнятный шум толпы пробился голос Лося Уилсона.
– Нет, сынок, нет! Когда-то эти подлые собаки пытались силой затащить меня в палату лордов. Но я их одурачил. Если уж тебе так нужен титул – я баронет.
– Он еще тот сукин сын, – проскрипел Стаффи. – Хэнк – прирожденный бэттер, величайший из всех, кто когда-либо держал биту. Тренировался с нами три сезона, в те времена, когда «Эйс»[38] был настоящим «Эйсом». Знаешь, почему он не подписал контракт? Потому что не мог брать деньги.
– Не мог… что?
– В Англии это как-то связано со статусом любителя, – уныло пояснил Стаффи. – Я тогда не понял этой заморочки, не понимаю и сейчас. Но если ты не любитель, ты – вошь.
Сай Нортон отошел в сторону.
На лесной опушке, тоже в стороне от толпы, он заметил Кристал. Она смотрела прямо на него.
– Боб Мэннинг, – прорвался сквозь общий гомон голос Стаффи. – Бери своих ребят, и марш на старое кладбище, куда Хэнк отправил мяч. Там есть калитка. Или лезьте через забор – как хотите. Но до субботы другого мяча у вас не будет!
– Ладно, Стаффи! Уже идем!
Сай стянул маску с головы и бросил ее в траву. Участливый кетчер помог снять нагрудник и защитные щитки. Сай вдруг осознал, как замерз и устал. Кристал медленно отступила вглубь леса, и Сай не раздумывая пошел за ней – в густой зеленый сумрак.
– Знаете, – сказал он, – на какое-то время я совсем потерял голову.
– Какой ужас! – заметила Кристал с горечью. – Как же это можно – позволить себе потерять голову, по-настоящему оторваться, хоть раз жизни просто побыть человеком!
Сай засмеялся, хотя чувствовал, как в ней закипает злость.
– Я не это имел в виду. Но мне нравится «Ужас Мараларча». Парни старались быть милашками со старым разбойником, пока он не начал играть с ними, как кошка с мышами. Конечно, им захотелось взять реванш. Ну а старый лис? Намеренно пропустил две подачи – а потом послал мяч через забор. Просто игра, да. Но как же отчаянно они боролись за победу!
– А как же иначе? – ответила Кристал резко. – Ты должен побеждать! Всегда. Везде. Только так чего-то добьешься.
Сай улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям.
– Когда мне стукнуло четырнадцать, меня отправили в престижную школу. Там из меня должны были сделать джентльмена и подготовить к поступлению в колледж. Я, признаться, до сих пор вспоминаю ее с нежностью. Но была одна вещь, которую я так и не смог понять.
– Да? – с легким подозрением спросила Кристал. – И какая же?
– Каждый раз, как начинался футбольный матч, какие-то полоумные – их звали «группой поддержки» – изображали дикий энтузиазм. Как будто всем не до лампочки, обыграем мы Хотчкисс или Лоренсвилл или проиграем им. Кто-то даже сочинил песню – в ней все время повторялось слово «честь». Мы пели с пафосом, что должны победить «во имя чести школы».
– И что тут плохого? – фыркнула Кристал, которая была воспитана в том же духе.
– Все плохо, дорогая. Если только кто-то не собирается отравить защитника или подкупить судью – что, признаться, случается не так уж часто. При чем тут честь?
«Зачем я говорю все эти банальности, – думал Сай, – в этом благоухающем травами лесном полумраке, где мы с Кристал стоим так близко друг к другу?» Но как ни странно, своей болтовней ему удалось по-настоящему разозлить ее.
– Сай Нортон, вы невозможны! – взорвалась Кристал. – Не понимаю, почему я… – Ее голос дрогнул и стал таким тихим, что было трудно разобрать слова. – Я ведь буквально навязываюсь вам… совершенно скандальным образом. Неужели я вам совсем не нравлюсь?
– Если вы спрашиваете, хочу ли я переспать с вами, – сказал он с такой прямотой, что у нее перехватило дыхание, – то мой ответ: да. Если вы спрашиваете, нравится ли мне ваше общество, – тоже да. Но… любовь? Что это такое? Я не знаю. Когда Анна была жива, мне казалось, что знаю. А теперь…
Ни одна женщина в подобных обстоятельствах не смогла бы удержаться от ответного удара.
– Хотите, я расскажу вам о трех своих мужьях? – с невинным видом предложила она.
– Нет.
– Почему?
– Потому что, – отрезал Сай, – я так чертовски им завидую, что готов зарезать каждого флорентийским кинжалом!
Он обнял ее и страстно поцеловал. Но оба были не новичками в любовных делах и понимали, что за каждым кустом может таиться опасность. Они тут же отпрянули друг от друга.
– З-забавно, – выдохнула Кристал сквозь смех. – Мои представления о любви похожи на ваши.
Сай в этот момент вообще не мог говорить, поэтому воздержался от комментариев.
– И все же, – продолжала Кристал, – она существует. Должна существовать, не важно, верим ли мы в нее или нет. Как все время твердит вам Джин, наши отец и мать…
Его руки снова сомкнулись вокруг нее. Он коснулся ее щеки и шеи, таких гладких, что, казалось, пальцы не ощущали их вовсе. Прошла еще пара бурных минут, прежде чем Кристал положила голову ему на плечо.
– Насколько… насколько хорошо ты помнишь свою мать? – с трудом выговорил Сай.
– Очень