Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

Но на лице Г. М. не дрогнул ни один мускул. Его взгляд оставался жестким и беспощадным.

– Теперь насчет этих денег, – начал он. По комнате словно пробежал холодок. – Сколько он собирался взять с собой?

Лицо Элизабет Мэннинг вновь стало бесстрастной маской.

– Я не спрашивала. Кажется, он упоминал две или три тысячи долларов.

– Как долго он собирался скрываться?

– Недолго. Пару недель, не дольше.

– Ага… Но ведь даже если это было понарошку, его бы все равно стали искать. Я говорю о полиции. Как он рассчитывал сесть в самолет? Пересечь мексиканскую границу?

На лице Элизабет Мэннинг появилась слабая, чуть снисходительная улыбка. Казалось, она – как и большинство женщин – считала, что мужчины в душе всегда остаются детьми.

– Там, в моей спальне, – она кивнула в сторону портьеры, – Фред оставил костюм… ну, что-то вроде маскировки. Он был абсолютно уверен, что она сработает. Планировал переодеться прямо здесь.

– То есть в девять вчера, когда должен был прийти?

– Да.

– Две-три тысячи долларов. Этого достаточно, чтобы портфель раздулся?

– Я… я ничего не слышала о портфеле. – Ее брови сошлись на переносице. – Но думаю, там нечему выпирать, даже если деньги в мелких купюрах.

– Согласен. А Фред рассказал вам о фокусе с исчезновением в бассейне?

– Да.

– И объяснил, как собирается его провернуть?

– Нет, но обещал рассказать позже. Он был в таком восторге! Фред обожал разыгрывать людей.

– Это заметно, – мрачно кивнул Г. М. – Может, он все-таки упомянул хоть какую-то мелочь?

– Нет… Хотя постойте. – Ее взгляд метнулся куда-то вбок, словно она пыталась выудить из памяти ускользающее воспоминание. Кто-то за спиной Г. М. шумно вздохнул. – Он сказал, что это как-то связано с его шляпой.

«Со шляпой? – раздраженно подумал Сай Нортон. – Сначала наручные часы, потом носки, теперь шляпа!»

– Он говорил, что собирается исчезнуть в половине девятого? – продолжал наседать Г. М.

– Не совсем.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, в последний раз он звонил вчера. То есть в понедельник вечером. Сказал, что «исчезнет» во вторник утром, но сразу ко мне не приедет. Ему нужно было встретиться с кем-то… на кладбище. У кенотафа. – В глазах женщины застыло отчаянье. – Еще восемнадцать лет назад я говорила, что на этом кладбище надо повесить объявление: «Сдается в аренду».

– Кладбище в аренду? Почему?

В наступившей тишине, резанув по нервам, раздался телефонный звонок.

– Это опять Стаффи. Извините, – устало проговорила Элизабет и скрылась за портьерой.

Сай никогда раньше не видел, чтобы Г. М. выглядел так, как сейчас: у него был холодный и безжалостный взгляд палача.

– Стаффи лучше вообще не подпускать к телефону, – буркнул он. – Вечно он все путает, перевирает сообщения, звонит не вовремя. Разве прошел час с прошлого звонка?

– Почему бы вам не быть с ней помягче? – прокашлявшись, хрипло спросил Боб Мэннинг. На его длинной шее заходил кадык, голос дрожал от злости. – Обязательно разговаривать как коп?

Джин молча повернулась к портрету отца. А вот Кристал не удержалась.

– У вас нет никакого права так себя вести, сэр Генри! Вы это знаете!

– А до сих пор, значит, я все делал правильно? – взревел Г. М.

Послышался щелчок трубки – за портьерой Элизабет Мэннинг закончила разговор. Когда она вернулась, лицо ее было бледным и изможденным – очевидно, от усталости. Но она расправила плечи и даже улыбнулась.

– Без изменений, – сообщила она и села на диван. – Все по-прежнему. – Она рассеянно посмотрела на Г. М. – Вы спрашивали…

– …О кладбище в аренду, – напомнил Г. М.

– Ах да! – Она оживилась. – Когда-то очень давно, сэр Генри, четыре семьи собрались вместе и купили участок под кладбище. А потом… о, это должно быть, случилось лет через сто – все изменилось. То ли они решили, что им там стало тесно, то ли просто переехали в другой дом. Но земля была приобретена… как это называется?.. в вечное пользование. Уже на моей памяти мистер Ван Селларс выкупил у их потомков все места захоронений. Им на них в общем-то было наплевать. Когда мы с Фредом переехали в Мараларч, он узнал, что на этом кладбище покоятся его предки, и решил привести участок в порядок.

Мистер Ван Селларс пришел в ярость: он считал, что вся прелесть кладбища в его заброшенности. А поскольку он был его полноправным владельцем, никто не смел ему перечить. Недавно Фред рассказал мне, что Ван Селларс даже подал на него в суд.

Г. М. потер ладонью лысину.

– А что насчет объявления «сдается»?

– Убийцам.

– То есть? – нахмурился он. – Что вы имеете в виду?

– Господи прости… – Элизабет вздохнула. – Это я когда-то так сказала. Понимаете, кенотаф Мэннинга и мавзолей Ренфилда напротив, с южной стороны, всегда закрыты. Никто там не бывает. Имея ключ от мавзолея, вы могли бы спрятать там труп – и никто бы его не нашел. Разве что по чистой случайности.

– Да, я уже говорил вам, что на вашего мужа напали в кенотафе.

Элизабет Мэннинг нервно облизала губы.

– Вы думаете… это моя вина? – с отчаянием спросила она.

– Нет-нет, но…

– Вы правда так не думаете?

– Уверяю вас, нет. Но вы ведь знали, что Фред собирается там с кем-то встретиться. Он сказал с кем?

– Нет.

Лицо Г. М. стало еще мрачнее.

– Ни малейшего намека?

– Нет. – Она нервно сглотнула, потом нахмурилась. – Ах! Он сказал, что это как-то связано с членом семьи.

– С кем именно?

– Не знаю. Но Фред совсем не шутил. А после этой встречи…

– После?

– Фред сказал, что она не займет много времени. Потом собирался пойти пешком по Фенимор-Купер-роуд до Ларчмонта и сесть на поезд, который отходит без трех минут восемь. А потом… мы должны были встретиться.

Какая-то странная перемена произошла в Элизабет Мэннинг. Ее речь и манеры вдруг стали как у совсем юной девушки, не старше Джин. Она как будто бы вернулась в прошлое.

– Мы должны были встретиться, – повторила она.

Боб Мэннинг порывисто наклонился к Г. М., опершись о спинку его кресла.

– Что с ней? – спросил он тихо. – Что-то не так.

Элизабет поднялась с дивана и обвела взглядом своих детей.

– Простите, – мягко проговорила она. – Я не сказала вам правду о том, что услышала по телефону. Ваш отец умер.

Она впервые произнесла «ваш отец».

Среди наступившего молчания Элизабет шагнула к мольберту с портретом Фредерика Мэннинга и протянула к нему руку. Дотронуться до него она не успела: колени подогнулись и она рухнула на бок – прямо перед мольбертом.

– Что с ней? – повторил Боб. – Она в обмороке?

Г. М., стряхнув оцепенение, опустился рядом с ней на колени.

– Нет, сынок, – сказал он глухо. – Она отравилась.

Раздался