Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

Из трубки раздался голос Байлза – убийственно холодный:

– А теперь слушайте внимательно…

– Это ты слушай! – взревел в ответ Г. М., но затем сменил тон. – Знаешь, Гил, у нас тут случилась довольно скверная история, и старик сейчас не горит желанием мериться силой. С тех пор как мы узнали, что Фред Мэннинг умер…

Последовала такая долгая пауза, что впору было решить, что оборвалась связь.

– Мэннинг? – переспросил Байлз с подозрением и явным испугом. – О чем вы говорите? Мэннинг пока живехонек.

На этот раз замолчал Г. М.

– Мэннинг жив? – наконец произнес он.

Из студии донесся грохот, будто кто-то уронил тяжелую картину в деревянной раме. Раздался женский крик – кажется, Кристал.

– Когда мы приехали, – продолжал Байлз, – горничная сообщила, что он вне опасности. Так сказал доктор Уиллард. Ему, конечно, придется несладко, и лихорадка так просто не отступит, но через месяц он встанет на ноги. Если кто-то за него беспокоился…

Г. М. опустился на край кровати, где, укутанная одеялом до подбородка, лежала неподвижная фигура.

Следует признать: старый грешник проявил сентиментальность. Он протянул руку – Г. М. скорее умер бы, чем признался в этом, – и мягко погладил лежавшую в забытьи женщину по плечу.

– Это хорошая новость, – сказал он в трубку. – Действительно хорошая.

Он прикрыл ладонью микрофон и крикнул в студию с видом человека, который никогда и не верил в трагедию:

– Я же говорил вам! Этот простофиля Стаффи вечно все путает!

Из трубки вновь повеяло холодом.

– Что вы там делаете в три часа утра? – мрачно осведомился Байлз.

– Ну а ты что там делаешь в три часа утра?

– Я приехал сюда, – с убийственной любезностью ответил Байлз, – исключительно ради удовольствия вытащить вас из постели. Не удержался. Захотел лично сообщить, сколько времени вы проведете за решеткой.

Г. М. прищурился:

– Думаешь, сможешь засунуть меня в кутузку, а?

– В данный момент, – процедил Байлз, – я лелею свой гнев, чтобы он не остыл. Оформляю документы.

Г. М. сжал трубку и медленно опустил ее, словно сжимая горло обессиленного врага.

– Предупреждаю, Гил! Если ты…

– Значит, сейчас вы находитесь в квартире настоящей Айрин Стэнли? – Голос Байлза сорвался: – Вы даже не представляете, что я с вами сделаю! Немедленно возвращайтесь в Мараларч!

– Постой! Случилось что-то еще?

– Еще? – простонал Байлз. – Приезжайте немедленно!

Было еще совсем темно, когда большая желтая машина с Джин, сладко посапывающей во сне на заднем сиденье, выехала из Нью-Йорка. Боб решил остаться с матерью.

Сай сидел за рулем, Кристал – между ним и сэром Генри. Они остановились лишь однажды, чтобы купить утренние газеты, которые потом бросили на заднее сиденье. Вдоль Вестсайдского шоссе тускло горели фонари, а река дышала предрассветным туманом.

За всю дорогу не прозвучало и десятка слов, но и водитель, и пассажиры были переполнены счастьем.

Глаза сэра Генри Мерривейла за огромными стеклами очков блестели бодро и сосредоточенно – и в то же время с заметным злорадством. Сай Нортон, напротив, был замкнут и отрешен, словно снежная вершина пика Дарьена[46]. Кристал, убаюканная ровным гудением мотора, дремала, склонив голову ему на плечо.

Когда они добрались до Мараларча и свернули с Денфорд-авеню на Элм-роуд, небо стало призрачно-серым, а темные силуэты по обочинам обернулись деревьями. Утренняя свежесть пробирала до костей. В тишине сонной улицы тарахтенье мотора казалось оглушительным. Автомобиль проехал мимо длинного белого дома и свернул на подъездную дорожку.

Несколько окон справа и слева от парадного входа были освещены. Г. М. кивнул в сторону библиотеки:

– Он там, сынок.

– Наверняка, – откликнулся Сай. – С наручниками наготове.

В библиотеке, окна которой выходили и на дорогу, и на задний двор, их действительно поджидал окружной прокурор Гилберт Байлз.

Усталым он совсем не казался. Редкие черные волосы, зачесанные на куполообразный череп, живые темные глаза, острый подбородок и кривая улыбка придавали ему сходство с настороженным Мефистофелем.

– Джин едва держится на ногах, – объявила с порога Кристал. – Может, мне уложить ее в постель, а потом сделать кофе?

– Прекрасная идея, мисс Мэннинг, – учтиво поклонился Байлз.

Он стоял у книжного стеллажа. Рядом с толстым томом «Истории испанской инквизиции» Ли Сай заметил пустое место. Второй том прокурор держал в руках, лениво перелистывая страницы.

– Пытаюсь найти здесь, – усмехнулся он, – какие-нибудь советы. Хотя, боюсь, закон не позволит мне ими воспользоваться.

Его спокойствие – особенно с учетом пульсирующих на висках вен – никого не обмануло. Этот человек в любую секунду мог испустить вопль и начать разносить комнату.

– Что касается вас, сэр Генри…

– Привет, Гил, – с неожиданной кротостью отозвался Г. М.

– Садитесь! – рявкнул Байлз.

Пока Сай Нортон раскладывал на столе газеты, Г. М. устроился на свободном стуле, закинул ноги на стол, зажег свою мерзкую сигару и с садистским удовольствием затянулся.

– Начнем мы, – Байлз постучал пальцем по «Испанской инквизиции», – с вашей выходки в метро в понедельник.

– А не лучше ли, – вмешался новый голос, и Сай вздрогнул от неожиданности, – начать с чего-нибудь другого?

В углу, у соседнего стеллажа, в обитом гобеленом кресле сидел коренастый, хорошо одетый господин. Это был Говард Беттертон. Его лицо выглядело свежим и безмятежным, пенсне задорно поблескивало, а костюм радовал глаз элегантностью.

– Мистер Беттертон, – у Байлза на висках вздулись синие жилки, – мы начнем с того, о чем я сказал. И не надо мне напоминать, что я в округе Уэстчестер. Речь пойдет о событиях, касающихся Нью-Йорка.

– Как вам будет угодно, – пожал плечами адвокат.

– Вы сломали эту чертову подземку! – Байлз стремительно повернулся к Г. М. и ткнул в него томом «Инквизиции». – Это серьезное преступление! Пострадали люди…

– Какие люди, сынок?

– Из обменного пункта украли деньги. А это еще серьезнее!

– Сколько именно, Гил?

– Фактическая сумма – тридцать пять центов – не имеет значения. Ваше правонарушение настолько серьезно…

– Послушай, Гил, – перебил его Г. М. с нарочито огорченным видом, – почему вы все пытаетесь блефовать, не имея на руках козырей? В подобных ситуациях я всегда думаю: «Господи, зачем поднимать такой шум из-за двадцати долларов?» И просто плачу́. Но здесь совсем другой случай.

– Неужели?

– Да. Можешь завести на меня дело, Гил. – Г. М. внимательно разглядывал свою сигару. – Но, по нашим и по вашим законам, это никак не уголовное преступление, а всего лишь мелкий проступок.

– Значит, вы это признаете! – с живостью воскликнул Байлз. – Что действительно задевает меня за живое, – обиженно продолжал он, – так это ваша неблагодарность. Знаете, кто замял это дело? Кто вернул ваш «Гладстон»? Я вам скажу: полицейское управление.

Г. М. не отводил взгляда от своей сигары.

Байлз, почувствовав прилив красноречия, повернулся к Саю.

– Вы были бы удивлены, – начал он в стиле статьи из глянцевых журналов, – узнав, сколько мелких дел попадает на стол комиссару полиции. Когда саквояж этого старого мерзавца вскрыли, среди