Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

– Значит, вы опознали владельца? – с каменным лицом уточнил Сай.

– Он – персона известная, титулованная. И в конце концов, мой друг. К тому же слово «ублюдок», которым он наградил британского министра внутренних дел, уже растиражировали все газеты.

– Иначе его и не назовешь, – проворчал Г. М.

– Поэтому комиссар, – продолжал Байлз, – решил, что лучше спустить дело на тормозах и вернуть саквояж анонимно.

– И как вы это проделали? – с интересом спросил Сай.

– Просто подбросили через кухонную дверь, когда никого не было. Я даже не знал, где Г. М. остановился.

В глубине души Сай признал: полиция сработала неплохо. Г. М., похоже, думал так же.

– Я благодарен тебе за это, Гил. Я, в общем-то, догадался, как обстоят дела.

– Догадался?

– Ох, сынок! Вчера у бассейна, когда с О’Кейси случилась истерика и он вопил, что меня нужно упечь в каталажку, ты хлопотал вокруг него, как наседка. Даже идиот понял бы, что ты в курсе всей истории.

Сай, вспомнив сцену у бассейна, вынужден был согласиться. Г. М., однако, интересовало совсем другое.

– Гил, хочу спросить тебя кое о чем.

– Валяйте.

– Когда ты возвращал мой саквояж, ты случайно не положил туда револьвер тридцать восьмого калибра?

Байлз закрыл глаза. Казалось, еще немного – и он лопнет от злости.

– Нет, – ответил он нарочито беспечным тоном. – Обычно мы так не поступаем. Конечно, если сумка принадлежит какой-то важной шишке, мы можем подложить туда бомбу или гранату со слезоточивым газом. А вы, черт возьми, – вдруг взорвался он, – правда ожидали найти там револьвер?

– Спокойно, Гил! Не кипятись! Дыши глубже, а то может хватить удар.

– Нормально я дышу, – огрызнулся окружной прокурор, молниеносно расстегивая жилет, чтобы продемонстрировать, как ровно и глубоко он дышит. – Но у меня, знаете ли, тоже есть нервы! И надолго их не хватит! – Он ткнул томом «Испанской инквизиции» в сторону Г. М. – Вы спятили!

Г. М. все еще выглядел как виноватый пес.

– Разумеется, Гил, – согласился он. – Можно еще один вопрос?

– Нет! Хотя… ладно. Что еще?

– Ваши бухгалтеры, – задумчиво проговорил Г. М., – закончили проверку отчетности фонда Мэннинга вчера примерно в половине двенадцатого ночи, так?

Байлз, уже застегивающий жилет, резко поднял голову:

– Откуда вы знаете?

– Объясняю. – Г. М. с наслаждением затянулся сигарой. – Если усомниться, что янки сможет с чем-то справиться за двадцать четыре часа, он разозлится и сделает это за двенадцать. Из принципа.

Байлз открыл было рот и тут же захлопнул.

– Когда я вчера не дождался вашего звонка до половины двенадцатого – а мой номер у вас был, потому что я сам звонил в офис, – то решил, что аудит завершен. Прошло ровно двенадцать часов с тех пор, как мы заключили пари. Результат я, скорее всего, тоже угадал. Так вы закончили, Гил?

– Да!

– Мэннинг оказался жуликом? Умыкнул сто тысяч? Что не так с его отчетностью?

Коротко кашлянув, Говард Беттертон поднялся с гобеленового кресла и подошел к столу – готовый защищать интересы своего клиента.

– Боюсь, именно это, – ехидно заявил он, – и расстроило окружного прокурора. Отчетность фонда Мэннинга в полном порядке.

– Не пропало ни пенни?

– Ни единого цента.

– Я просто потрясен, – хмыкнул Г. М. и сунул сигару обратно в рот.

– И надо признать, – Беттертон постучал пальцами по столу, – фонд никогда не был в таком превосходном состоянии. Но есть еще кое-что, сэр Генри, мистер Нортон. Полагаю, вы слышали о двух молодых людях – из Мичигана и Западной Вирджинии?

Сай кивнул:

– Они стали стипендиатами фонда. Один – в области поэзии, второй – музыки. Ходили слухи, будто Мэннинг уговорил их писать работы без стипендии, а деньги прикарманил. Это и стало поводом для вмешательства прокуратуры.

– Верно. У меня с собой, – Беттертон продемонстрировал машинописный лист, – копия письма, отправленного мистером Мэннингом мистеру Дигби Перселлу за три дня до исчезновения. Перселл – уроженец Мичигана. Копия аналогичного письма второму молодому человеку хранится в канцелярии фонда.

Он передал машинописный лист Г. М., и Сай заглянул тому через плечо:

Дорогой мистер Перселл!

После отправки Вам письма 10 июля, я с ужасом обнаружил, что техническая ошибка привела к досадной оплошности.

Буду рад объяснить все при личной встрече, а пока спешу Вас заверить, что наши финансовые возможности вполне удовлетворительны.

В качестве извинения прилагаю чек на 2500 (две тысячи пятьсот) долларов единовременно – вместо использования нашей обычной системы выплат.

– Благодарю. – Беттертон забрал письмо и убрал в карман.

Теперь, когда к Байлзу вернулись самообладание и привычная мефистофельская ирония, он стал по-настоящему опасен. Перелистывая страницы «Испанской инквизиции», окружной прокурор бросил на собеседников подозрительный взгляд.

– Вам все было известно с самого начала, – процедил он сквозь зубы, глядя на Беттертона.

– Да, я знал, что финансовая отчетность фонда безупречна.

– Вот почему вы не пытались вставлять мне палки в колеса!

– Я умолял вас не тратить на это время, сэр. Однако вы настаивали…

Губы Байлза скривились в злой усмешке.

– Похоже на настоящий заговор, – произнес он и посмотрел на Г. М. – Более того, вы тоже в нем замешаны!

– Полегче, сынок! Не гони лошадей. Я попросил проверить отчетность Мэннинга, потому что был уверен: он не мошенник.

– Вы намеренно ввели нас в заблуждение. Заявили, что подружка Мэннинга – танцовщица.

– Я этого не говорил, Гил. Это слова самого Мэннинга. Он сказал это Кристал, а та передала дальше.

– Вы специально дали нам неправильный адрес и номер телефона. Полиция потратила впустую практически весь день.

– Из-за этой девушки?

– Это была ваша девушка, старый вы упырь!

– Ох, сынок… Что ты говоришь?

– Вот вам еще одно обвинение! Вы не только мешали следствию, но и помогали преступнику скрываться от правосудия.

– Кстати, сынок… А в чем, собственно, обвиняют Мэннинга?

– А вот это, – ответил Байлз, сверкнув глазами, – мы и собираемся выяснить.

Он сделал несколько шагов назад, все еще сжимая книгу в руках.

– Я утверждаю, – торжественно произнес он, будто обращаясь к присяжным, – что вся эта шумиха с арестом была подстроена самим Мэннингом! Кто отправил письма с подвохом стипендиатам? Мэннинг! Кто анонимно разослал подстрекательские записки, которые неминуемо попадут мне в руки? Мэннинг! Кто распустил слухи, что фонд на грани краха? Мэннинг! Кто практически спровоцировал арест? Опять он! И кто исчез, оставив нас в уверенности, что обвинения правдивы? Все тот же Мэннинг!

Каждое восклицание Байлза сопровождалось энергичным кивком Г. М.

– В самую точку, – сказал он. – Все так и есть.

– Но почему? – простонал Байлз. – За каким чертом Мэннингу это понадобилось? Он ведь не сумасшедший, чтобы создавать себе репутацию вора, когда для этого нет никаких оснований. Нет, это определенно заговор. И вы с Беттертоном – заодно. Если нет, тогда объясните: что, черт возьми, все это значит?

– Я все могу объяснить, Гил.

– Да? – Байлз недоверчиво повел носом, словно почуяв запах обмана.

– Но у меня к тебе тоже