Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

Окружной прокурор бросил на них странный взгляд и заговорил мягче:

– Ладно. Буду откровенен.

Он начал расхаживать по комнате, заложив руки за спину.

– Я влип. По уши. Не надо было вообще лезть в это дело – я терпеть не могу Мэннинга, и это не пошло делу на пользу. Надо было отдать его округу Уэстчестер. Но я вмешался. Сам. Раздул эту историю до небес. Отправил в офис фонда в два раза больше аудиторов, чем было нужно. И что? Ничего. Пшик. Завтра, когда придется давать объяснения, я стану всеобщим посмешищем. Комиссар полиции взбеленится. Это дело ведь вообще не имеет отношения к полиции Нью-Йорка, но каждый болван, читающий газеты, теперь считает иначе. Задумывалась, черт возьми, история с элегантной загадкой плавательного бассейна! А что получилось? Каша, бессмыслица! От всего не открестишься. Когда окружной прокурор ссорится с комиссаром – мэрия начинает чесать в затылке. – Байлз резко остановился. – И козлом отпущения окажусь я!

Г. М. лениво выпустил облачко дыма и с любопытством посмотрел на него.

– Ага, – пробормотал он. – Значит, ты ищешь, кого бы бросить… э-э… на съедение волкам?

– Я этого не говорил.

– Что ж, сынок, можешь бросить меня. Я не стану оправдываться, хотя мог бы. Однако ответь мне как честный индеец: ты и правда собираешься кого-то из нас упечь за решетку?

Байлз помедлил. Потом шагнул к столу и ткнул указательным пальцем в Г. М., едва не заехав тому в нос.

– Я мог бы… – начал он. И осекся.

Рука Байлза бессильно опустилась. Он снова принялся ходить по комнате, и бледный утренний свет падал на его встревоженное длинноносое лицо. Он разглядывал книжные стеллажи, заглянул в окна, осмотрел камин.

– Пропади все пропадом! – выругался он наконец и швырнул в камин «Испанскую инквизицию». – Нет, черт бы вас побрал, я не собираюсь этого делать! Просто… накатило. Забудьте!

Усевшись за стол, он обхватил голову руками.

– Я знал, что ты так скажешь, Гил, – пробурчал Г. М. сонным голосом. – Значит, на тебя теперь повесят всех собак, хотя ты и ни при чем?

– Да.

– А комиссар полиции озверел?

– Я же говорил.

– Знаешь, – Г. М. покачал головой, – по-хорошему – тебе стоит посмотреть сегодняшние утренние газеты. Только не ругайся заранее! Сай, дай окружному прокурору газеты.

Сай подчинился.

– Просто открой и прочитай, – сказал Г. М. примиряющим тоном. – Только, ради всего святого, пока все не прочтешь – молчи.

За окнами стояла предрассветная тишина. Сай вспомнил о Кристал, которая так и не появилась в библиотеке с кофе. Из горла окружного прокурора начали вырываться странные звуки. Жаль, что под рукой нет скрытой камеры, подумал Сай. Такое лицо стоило бы увековечить. Особенно последнюю гримасу, когда Байлз вскочил со стула, ошарашенно тараща глаза.

– А теперь молчи, сынок, – мягко сказал Г. М. Он сбросил ноги со стола и аккуратно раздавил окурок в пепельнице. – Не могу, конечно, пересказать это в стиле ваших газетчиков, но звучало бы это примерно так…

Г. М. вздернул подбородок и заговорил торжественно и напыщенно.

– «Невиновность Фредерика Мэннинга, – провозгласил он с пафосом, – была доказана окружным прокурором Байлзом, который ни на минуту не сомневался в его честности. „Я докажу вам!“ – заявил окружной прокурор. Самое быстрое расследование в истории прокуратуры…»

Байлз издал утробный звук, похожий на вой призрака, вылетевшего на ночную охоту.

Сай Нортон пихнул Г. М. в бок:

– Загадка бассейна…

– Ах да… Мы должны начать именно с нее?

– Конечно.

– «Тайна плавательного бассейна раскрыта! – затянул Г. М. напевным речитативом. – Полицейский офицер Алоизиус Дж. О’Кейси, простой нью-йоркский полисмен, к тому же ирландец, разгадал загадку бассейна Мэннинга. Тем самым он посрамил британского детектива, старого пьяницу Мерривейла, который зашел в тупик и признал поражение».

– О господи… – пробормотал Байлз.

– «Триумф О’Кейси был бы невозможен без окружного прокурора Байлза, – продолжал Г. М. все тем же театральным тоном. – Окружной прокурор лично выехал к бассейну вместе со своим сообразительным американцем с ирландскими корнями. Зоркий глаз О’Кейси сразу заметил в воде мяч для водного поло…»

Г. М. прекратил читать свою воображаемую газету и добавил обычным тоном:

– Как вы поняли, в первой части статьи рассказывается о том, как Мэннинг нацепил на голову этот самый мяч. Потом он просто топтался на месте, а когда все отвлеклись на меня – тихо улизнул из бассейна. Из-за мяча он ничего не видел, налетел на край бассейна и получил травму. Так что теперь – в результате несчастного случая – он прикован к постели.

Байлз с ошеломленным видом потряс экземпляром «Рекорда».

– Все это… это же чистая выдумка, так?

– Ох, Гил, – ухмыльнувшись, кивнул Г. М., – ну конечно же выдумка. Напомни-ка мне, как зовут комиссара полиции?

– Финнеган.

– А как зовут мэра?

– О’Доннел.

– Ну вот. Думаю, они не станут скрежетать зубами, ознакомившись с этой историей. А ты как считаешь?

Байлз сглотнул:

– Но история с мячом…

– Что насчет нее?

– Это полный бред, – мрачно заметил окружной прокурор.

– Ничего подобного, Гил. Мне поначалу тоже так показалось. Но потом я хорошенько пораскинул мозгами… Если суметь просунуть голову в мяч – а я знаю, как это можно сделать, – то все вполне осуществимо, – сказал Г. М., проказливо блеснув глазами. – Когда вернусь домой, обязательно кого-нибудь этим озадачу. Еще одна британская головоломка с исчезновением…

Байлз холодно посмотрел на него.

– Вообще-то, – пробормотал он, замявшись, – такое уже случалось раньше. И это была чисто американская загадка. Вы читали книгу «Нью-йоркская тюрьма Тюмс», выпущенную в тысяча восемьсот семьдесят четвертом году?

– Нет, сынок. Она того стоит?

– Она тут, – сообщил Байлз, поспешно направившись к одному из стеллажей и вернувшись с пухлым томом в выцветшем зеленом переплете. – Когда-то за этой тюрьмой текла река или что-то вроде того. И один заключенный умудрился сбежать, засунув голову в деревянную утку.

Сай Нортон с восторгом стукнул кулаком по столу.

– Мистер Байлз, где ваше газетное чутье? – воскликнул он.

– Простите?

– Да это же готовое продолжение! – возбужденно заговорил Сай. – «Давным-давно из старинной нью-йоркской тюрьмы сбежал заключенный, засунув голову в резиновую утку…»

– В деревянную!

– Ну, лучше – резиновую. Так звучит эффектнее. «Офицер О’Кейси, увлеченный историей криминалистики, вспоминает об этом старом деле…» И понеслось! Публика слопает эту историю с потрохами.

– Мистер Нортон, так это вы ответственны за это экстраординарное нагромождение лжи?

– Ну, – Сай замялся, – мне показалось, я понимаю, в каком направлении работает Г. М. Мэннинг невиновен, и его невиновность должна быть доказана. Что касается О’Кейси…

– Здесь пишут, – перебил его Байлз, выуживая из груды газет свежий выпуск «Эха», – что О’Кейси подошел к британскому аристократу, когда тот пил шампанское в Сторк-клубе.

– На самом деле, – возразил Сай с истинно английской невозмутимостью, – это произошло у прилавка с хот-догами на Центральном вокзале.

– Понятно. Вы, похоже, дадите фору