Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд

— Правее, — напомнил штурман.

— Вижу.

Когда бомбы прошли примерно половину пути, оператор переключился на прицел с увеличением. Огоньки опускались к земле. Снос ослаб, затем переменился; видимо у земли ветер был в другую сторону. Понадобилось короткое движение вправо. Оператор следил за трассером, соединяя линию прицела с огнями и длинной кишкой немецкой колонны, а пилот сохранял курс, хотя зенитный разрыв вспух уже почти на их высоте.

— Еще чуть-чуть. Держи курс, Витя, — ободряюще сказал штурман.

Климов не шелохнул штурвалом. До падения оставались секунды.

Первый огонёк исчез, вспухнув серым грибом. Вдоль дороги поднялась земля, следом вспыхнули ещё два разрыва. Последняя бомба легла сбоку, на краю занятого машинами поля.

— Накрытие. Уходим!

Капитан вывел самолёт из боевого курса. Позади, с установленным интервалом, подходил второй ДБ-240. Его экипаж уже видел начало пожара и выбрал участок дальше по колонне, пока дым не закрыл дорогу.

Западный берег Буга. Немецкие колонны под ударом.

Восемьдесят восьмимиллиметровые зенитки стояли на сухом месте за деревней. До появления русских самолётов батарея ждала приказа на выдвижение: её могли потребовать на восточном берегу, если там встретятся тяжёлые танки. Но появление русского авиаполка сломало эти планы.

Тягачи отвели в сторону. Зенитки выставили на крестовых опорах, длинные стволы поворачивались вслед за самолётами, всё круче задираясь к небу. У дальномера два человека следили за маленькими силуэтами; прибор управления огнём выдавал данные, расчёты торопливо устанавливали взрыватели. В казённиках один за другим исчезали длинные снаряды, гремели выстрелы, и гильзы, вылетая на землю, звенели, ударяясь друг о друга.

Лёгкие зенитки вдоль колонн тоже задрали стволы, но до этих бомбардировщиков не доставали. В небе рвались только снаряды тяжёлой батареи. Русские самолёты шли высоко, ровно и, казалось, совсем не замечали огня.

Майор Крюгер стоял у автомобиля связи. Сапёрный капитан докладывал о лесоматериалах: деревья рубили у ближней переправы, настил на первом съезде начали укладывать. Головы колонн остановили, чтобы освободить подходы для работ.

— Бомбардировщики, — предупредил связист.

Офицеры подняли головы. Над ними проходил первый самолёт. Капитан прикрыл глаза ладонью.

— Они хотят бомбить нас оттуда? С такой высоты они попадут разве что в генерал-губернаторство. Может, не объявлять тревогу? Все равно они промажут, а мы потеряем время!

— Всё равно увести людей от машин, — приказал майор. Как истый немец, он не мог пойти на такое нарушение устава.

Водители уже выпрыгивали из кабин. Кто-то бежал к канаве, другие оставались у колёс, задрав головы. Из-под самолёта отделились крошечные точки. В солнечном небе их быстро потеряли.

Первая бомба ударила прямо в середину дороги.

Взрыв подбросил грузовик с пехотой, сорвал с него кузов и швырнул на соседнюю машину. Над колонной взлетели доски, куски железа и человеческие тела. Вторая бомба легла дальше, среди тягачей и прицепов. Третья разорвалась у обочины, где остановились грузовики, пытавшиеся обойти затор.

Крюгера ударило в грудь. Он упал в канаву рядом со связистом; комья земли застучали по каске, по спине, по автомобильному капоту.

Когда майор поднял голову, на месте первых машин стояла стена пламени. Из неё выкатилось колесо и, подпрыгивая, ушло поперёк дороги. Горящий человек бежал к полю. Двое солдат догнали его, повалили и стали катать по земле.

За деревней продолжали стрелять зенитки.

Второй бомбардировщик сбросил груз дальше по колонне. Разрывы прошли вдоль полотна. Одну машину перевернуло на борт, другую вдавило в стоявший перед ней тягач. Вспыхнул бензин, пламя охватило соседние грузовики; почти сразу из горящего кузова начали вылетать патроны.

Третий сброс пришёлся ближе к развилке. Там техника сбилась особенно густо. Две бомбы взорвались среди машин, одна в канаве, ещё одна за дорогой. Земля и дым закрыли перекрёсток. Через несколько секунд из этой завесы вырвался сильный взрыв: загорелся грузовик с боеприпасами. Осколками пробило цистерну, стоявшую в соседнем ряду. Она вспыхнула, обдав пламенем кабины по обе стороны.

Водитель танка дал назад, пытаясь выйти из огня, и раздавил легковую машину. Из грузовика, зажатого между танком и тягачом, люди выползали через разбитое лобовое стекло. Раненый унтер-офицер сидел посреди дороги и держал руками ногу; мимо него, не разбирая пути, бежали солдаты.

Последний самолёт отбомбился по хвосту скопления. Там горело меньше, зато ещё стояли плотно сомкнутые ряды. Разрывы вновь легли по дороге и её краям. Одна бомба ушла в поле, подняв столб сухой земли; остальные исчезли среди машин.

Бомбардировщики повернули на восток. Зенитная батарея провожала их залпами, пока они не вышли из доступных углов обстрела.

Крюгер выбрался из канавы. Капитан лежал возле него лицом вниз. Сапёр попытался опереться на локти, но правая рука подвела, и связист помог ему сесть.

По дороге один за другим рвались боеприпасы. От бензина горели брезентовые тенты; огонь перебрасывался на машины, которых бомбы не задели. Крики терялись в треске и новых взрывах.

— Санитаров сюда! — Майор повернулся к связисту. — И тягачи. Давайте всё, что на ходу. Растаскивать машины, пока не сгорели остальные!

Из уцелевшего ряда вывели полугусеничный тягач. Солдаты накинули трос на разбитый грузовик и разбежались, когда в его кузове снова хлопнуло. Машину протащили несколько метров и сбросили с полотна. За ней открылась воронка, занявшая почти всю дорогу.

На другом конце горящего участка танк сталкивал в канаву обломки. Следовавший за ним грузовик попробовал съехать в поле и сел задним мостом. Водитель выскочил, увидел приближавшееся пламя и побежал прочь.

Мостовой парк частично успел пройти вперёд. Остальные понтоны застряли за разбитой развилкой. Между ними и рекой лежали воронки, искорёженные машины и горящие грузы.

По телефону Крюгер доложил о налёте и попросил прислать ещё тягачи. На вопрос о сроке расчистки майор посмотрел на дорогу.

— Сейчас назвать не могу. Как и доложить о потерях. Колонна еще горит в нескольких местах.

Майор Ярцев. Брестская крепость.

Все утро крепость оставалась под тяжёлым обстрелом. Снаряды крушили крыши, выбивали кирпич из стен, перепахивали дворы. Несколько раз погасло электричество; после второго обрыва кабеля перешли на запасное питание. Из заваленного хода вынесли раненых связистов.

Но вверенные Ярцеву орудия уцелели.

За старой кладкой, в пакгаузах, казармах, между бастионами, находились новые бетонные капониры. Толстые броневые маски прикрывали амбразуры, перекрытия держали полевой артиллерии. Одно восьмидюймовое орудие пока не могло стрелять: обломками завалило амбразуру, и расчёт вместе с сапёрами освобождал сектор. Остальные ждали приказа.

На командном пункте Ярцева стояли два телефонных аппарата и радиостанция. По проводам шли сообщения из орудийных казематов; по радио — от береговых