Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд
— Где можно навести мосты?
Офицер показал два участка южнее города.
— Здесь и ниже по течению. Русские заслоны есть на обоих. На ближнем подход лучше, на втором придётся укрепить берег: там тяжёлые машины увязнут.
«Быстрый Гейнц» принял решение немедленно.
— Выдвигайтесь на эти участки. Пехоте форсировать на лодках. Артиллерию вашей и 45-й пехотной дивизии перебросить туда, подавить огневые точки на противоположном берегу. Понтонные парки направить сюда. — Гудериан провёл пальцем по дороге, уходившей на юг. — Подъезды укрепить гатями. Начинайте обе переправы одновременно. Я прикажу передать в ваше распоряжение корпусной понтонный парк.
— Господин генерал, движение придётся развести…
— Именно. В первую очередь пропустить мостовое имущество. Танки подводить по готовности переправ, остальным — ждать особого распоряжения!.
Фон Арним выпрямился, многозначительно глядя на окружавших его офицеров штаба дивизии. Те сразу все поняли: решение принято, надо незамедлительно исполнять. Адъютант уже подозвал офицера связи и тот записывал приказ, положив блокнот на крыло машины.
Командующий вновь запрыгнул в «Хорьх». Пока водитель разворачивался, регулировщик освобождал ему дорогу. Из-за соседнего грузовика выехал танк, остановился, пропуская штабную машину, и его командир поднялся в люке. Гудериан коротко махнул ему рукой.
Через несколько минут на перекрёстках появились мотоциклисты. Колонны, шедшие к разрушенным мостам, стали заворачивать на юг. Машины с понтонами вытягивали из общего потока и пропускали вперёд; для этого приходилось останавливать одних, сдавать назад другим, выталкивать на обочину третьих. Танки свернули вслед за сапёрами, и грузовики с пехотой ту же заполнили образовавшиеся промежутки.
Вскоре переправа была наведена, и к ней выстроилась гигантская, многокилометровая змея из танков и грузовых автомобилей.
Капитан ВВС РККА Зорин. ДР-240 над Брестским направлением. Разведка.
Буг показался из-за передней кромки крыла: извилистая светлая лента среди зелёной поймы. У Бреста над землёй лежала полоса дыма, сквозь которую прорезывались огненные всполохи взрывов. Западнее, за рекой, виднелась гигантская пробка из плотно стоявших друг за другом танков, повозок, и военных автомобилей.
Штурман приник к наблюдательному прибору.
— Есть скопление войск противника! Западный берег, южнее города. Похоже, они наладили переправы!
Зорин положил машину в пологий разворот, давая ему рассмотреть район. ДР-240 шёл выше девяти тысяч метров. Сквозь ровный гул дизелей в кислородной маске слышалось собственное дыхание.
В окуляре дорога распадалась на множество отдельных пятен. Они теснились на полотне, шли параллельными рядами по обочинам, заполняли развилки. В нескольких местах техника сбилась в широкие тёмные полосы, занимавшие и дорогу, и примыкавшие к ней участки поля. Редкий лес тоже был буквально забит техникой, она виделась даже отсюда. Колонны уходили далеко на запад.
Отдельный грузовик с такой высоты ещё требовалось разглядеть. Но это невиданное скопище сотен тысяч вооруженных немцев было видно сразу. Штурман проследил его от головы, упершейся в пойму Буга, до поворота у деревни, затем дальше, к следующему перекрёстку. На карте получалось несколько километров плотно забитых подходов. Немцы, очевидно, переносили движение к новым местам переправ; возле реки одни группы машин стояли, другие медленно подтягивались к ним.
— Снимай, — распорядился капитан. — И привязывай прямой участок перед поворотом.
Фотоаппарат отщёлкал серию кадров. Оптику и камеры «Фейрчальд» закупили ещё до войны, а за прошедшие годы их освоили и научились использовать их возможности на все сто процентов.
Дальше все пошло, как на учениях. Наблюдатель сверял изгиб Буга, деревню и развилку, отмечая на карте границы скопления. Радист передал координаты ударной группе и включил приводной радиомаяк. Его сигнал должен был вывести бомбардировщики к цели. Что же касается артиллеристов, то они последние поправки получат голосом.
Сначала Зорин связался с ударными силами — 9-м авиаполком Дальнебомбардировочной авиации.
— Цель протяжённая. Заход вдоль дороги с юго-востока не северо-запад. На выбранном участке облаков нет.
Потом Зорин увёл самолёт восточнее, оставив немецкие дороги позади. Горючего благодаря экономичности дизеля хватало надолго, а приказ требовал продолжать наблюдение. После налёта им еще предстояло выяснить, что уцелело и где неприятель начнёт переправляться.
На западе, ниже их эшелона, показались два истребителя. Они шли к реке, ещё не набрав необходимой высоты. Капитан изменил курс, сохраняя между собой и ними расстояние.
До подхода ударной группы оставалось несколько минут.
Капитан ВВС РККА Климов. ДБ-240. Удар по колоннам.
На ведущем бомбардировщике приняли сигнал маяка, затем голосовую радиограмму Зорина. Штурман проверил курс и запросил положение головы скопления. Разведчик назвал ориентиры и предупредил: движение на южной дороге почти остановилось.
Четыре десятка ДБ-240 разошлись по эшелонам и интервалам. Каждый экипаж имел свой канал радиоуправления, чтобы чужие команды не увели его бомбы в сторону. Все четыре изделия на борту были настроены на этот канал.
Климов держал девять тысяч метров. Его самолет был «лидером» — именно у них находилась навигационная радиоаппаратура, выводившая группу на цель. Остальные летели, ориентируясь на лидера. Впереди, чуть правее, чернел дым над Брестом. Цель лежала южнее, на открытом участке у реки, и хорошо просматривалась даже издали.
— Вижу дорогу, — доложил штурман. — Левее два градуса.
На боевом курсе направление задавал он. Лётчик довернул машину и выровнял её; дальнейшие поправки шли через переговорное устройство.
Тёмная полоса внизу приближалась к линии прицеливания. Колонна вытянулась вдоль прямого участка, распухла у развилки, вновь сузилась между полями. За её головой блестела река.
Оператор включил передатчик. На столике перед ним находилась короткая рукоятка управления, похожая на маленькую самолётную ручку. Влево и вправо — больше бомба ничего не умела. Поправить недолёт или перелёт было нельзя. Впрочем, если бомбить вдоль огромной колонны, это не имело большого значения. Несколько десятков километров дороги, занятой техникой, оставляли достаточно места в случае промаха по дальности.
— Боевой курс!
Климов убрал малейший крен. После сброса самолёт должен был некоторое время идти прямо: оператору требовалось видеть и трассеры, и цель.
— Открыть бомболюк!
Заскрежетали электроприводы, внутрь ворвался рев моторов и ледяной ветер. Зенитные разрывы уже появились слева, ниже крыла: немцы успели развернуть свои 88-миллиметровые зенитки.
— Сброс.
Четыре полутонные бомбы короткой серией вышли из бомболюка. Машину ощутимо разгрузило. В оптике оператора вспыхнули хвостовые огни; несколько ярких точек уходили вниз, постепенно раздвигаясь.
Группу сносило в сторону поля.
Оператор подал рукоятку влево. Радиокоманда ушла к приёмникам в хвостовых блоках, рули отклонились, и огни начали смещаться обратно к дороге. Он вернул ручку к середине, выждал, дал новую, более короткую поправку.
Мерцая трассерами, бомбы стремительно приближались к цели. Одна отстала от остальных и уходила правее; вести каждую отдельно на общем канале было невозможно. Оператор