Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд

Я попросил принести полные сведения о потерях у разъезда и об участии каждого звена. Хвалебная сводка могла подождать. Меня занимало другое: где станция уверенно ловила сигнал, когда лётчики увидели её сами и как передавали цель от одного рубежа к следующему. Нельзя было повторить такой перехват просто приказом «действовать решительно». Его надо было разложить по минутам и сделать обычной работой ПВО.

Но рядом лежали донесения из других мест. Налёт на Львов сорвать не удалось. Из Прибалтики приходили известия о потерянных самолётах и разбитых аэродромах. Полевая сеть радиолокации ещё не покрывала войска так, как станции у крупных городов. Связь рвалась, расчёты ошибались, а противник уже искал маршрут, на котором его заметят слишком поздно.

Киев устоял в первое утро. Но это, увы, локальная победа: к западу от него на нашу территорию уже потоком надвигались немецкие части.

Игра только началась.

Рава-Русская. 22 июня 1941 года, 5–30 утра.

Оберст Бергер велел водителю остановиться. Дальше дорога уходила через открытое поле к пограничному столбу: мотоцикл заметили бы с советской стороны раньше, чем он разглядел бы русские позиции.

В предрассветной темноте слышались тягачи. Их держали за деревьями вместе с дивизионными орудиями. Передовым ротам полка предстояло пройти заставы, занять русскую позицию и дать сапёрам возможность расчистить путь к Раве-Русской. В штабе дивизии рассчитывали, что через два часа дорога будет открыта.

На карте город уже обвели кружком и написали рядом время.

Первые выстрелы донеслись из-за посадки, когда сапёры ещё проверяли кромку дороги. Пограничники били из домов на окраине деревни и с чердака мельницы. Он послал туда роту, а сам остался у обочины. Впереди тянулся мелкий ров, за ним виднелись колья с проволокой. Он уже поднимал руку, чтобы вызвать связного, когда взорвалась первая мина.

Двое сапёров упали, остальные залегли в траву. Офицер сапёрной роты дополз до него со щупом в руке.

— Полоса минирования очень широкая, куда ни сунемся, — везде подарки! Магнитный искатель не помогает… Я уже троих потерял!

— Мины только на дороге?

— И по обочинам. Я ищу край минного поля.

Оберст посмотрел на часы. Со стороны мельницы ещё стреляли, но реже. Пограничники могли отойти, едва поймут, что их обходят, но минное поле останется на месте. Пока сапёр не найдёт проход, ни пушка, ни тягач за пехотой не двинутся.

А значит, график наступления рушился на глазах.

* * *

Генерала Микушева разбудили незадолго до немецкой артподготовки. К её началу он уже стоял над картой. В штабе 41-й дивизии одновременно звонили заставы и стрелковые полки; телефонистки записывали названия деревень на полях старых донесений.

Дежурный принёс донесение 91-го погранотряда. У дороги заставу теснили, южнее немцы наткнулись на минное поле. О северном участке сведений не было.

— Там провод оборвало или заставы уже нет? — спросил комдив.

Дежурный не знал. Генерал послал мотоциклиста по тыловой дороге и отметил карандашом последний известный рубеж заставы. Ширина его полосы обороны заставляла беречь каждую подвижную часть. У города стояла приданная дивизии рота Т-28М, а один из командиров уже просил танки к шоссе.

— Пусть стоят, — ответил комдив. — Пока еще непонятно направление главного удара! Да и минные поля должны сыграть свою роль…

На мгновение в голове генерала мелькнуло воспоминание. В прошлом году им привезли какое-то невообразимое количество противотанковых и противопехотных мин «суррогатного типа». Противотанковые были сколочены из дерева, и представляли собой попросту ящики от минометных мин, набитые взрывчаткой и снабженные гнездом под взрыватель. Противопехотные были и того интереснее — они были стеклянными! Колба из толстого мутного стекла, набитая пропитанной керосином селитрой.

Мучились они с установкой всего этого хозяйства страшно. Саперный батальон не справлялся, пришлось обучать обычных солдат из пехоты. Зато теперь у полосе обороны было установлено более 200 тысяч мин.

За наружной полосой минных полей на схеме шёл второй ряд отметок — деревянные огневые точки. Их успели поставить даже там, куда не подвезли цемент для новых ДОТов. На прошлогоднем инженерном совещании комдиву объясняли, что во влажной земле дерево простоит недолго: через год-другой придётся менять перекрытия. Но распоряжение пришло ясное — строить сейчас, закрыть промежутки, проверить сектора огня вместе с соседями. «Дорого яичко ко Христову дню» — вот именно так было указано в официальном документе из Политуправления!

Помедлив, Микушев отогнал не вовремя пришедшие воспоминания и велел связаться с гарнизонами ДЗОТов, — проверить, заняты ли запасные позиции. Телефонистка подняла глаза:

— С третьим узлом обороны связи нет.

— Направляйте делегата связи! Только предупредите, чтобы шел в обход, строго по траншем!

Та понимающе кивнула. Срезать путь через поле посыльному было нельзя: там лежали свои мины.

* * *

Когда оберст добрался до передового окопа, обещанные два часа почти истекли. Русские оставили его после короткой перестрелки. Несколько солдат в его полка спрыгнули внутрь; на дне лежали пустые ящики из-под патронов и обрывки провода. Отсюда можно было пройти вдоль окопа к шоссе, обойдя часть открытого поля.

Первый взрыв грянул за поворотом хода. Шедший впереди ефрейтор погиб. Отделение остановилось. Солдат, шедший сзади, попробовал вылезти на бруствер, но его вовремя окликнул сапёр. Над землёй торчала чуть заметная проволока. В стенке окопа обнаружили ещё одну мину. Вход русские оставили чистым; за ним начинались заграждения.

— Ничего не понимаю. Русские сидели в заминированном окопе? — удивился лейтенант Шульц, когда ему доложили о происходящем. — Давайте туда саперов!

Пехотинцы по его приказу отошли от поворота и поставили пулемёт на бруствере. Расчёт успел развернуть станок и дать короткую очередь в сторону бетонного сооружения у дороги. Ответ пришёл слева, почти вдоль окопа: там оказалась еще одна замаскированная огневая точка. По пулемётчикам хлестнуло свинцом, один убит, второй ранен. К счастью, в отделении пользоваться пулеметом умели все.

Сменивший их расчёт укрылся за кустами, но едва он открыл огонь, одиночный выстрел свалил наводчика. Следом упал наблюдатель, пытавшийся разглядеть русскую точку.

— Откуда они стреляют?

После долгих поисков лейтенант нашел в бинокль темневшую дёрном щель ДЗОТа. Эта огневая точка простреливала весь участок окопа, который немцы собирались занять. Пулемёт из бетонного ДОТа бил поперёк дороги. Даже подавив его, пехота попадала под огонь сбоку.

Пришлось ждать артиллеристов. Полковое орудие протащили к краю посадки руками. После нескольких выстрелов с бугра посыпалась земля; под сорванным дёрном показались разбитые брёвна. Из сооружения никто не вышел.

Пехотинцы снова попробовали пройти по окопу, но