Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд

— Сбросить груз. Повторяю: всем сбросить груз. Курс на запад.

Ейнеке повернул к нему голову.

— Мы совсем близко к цели!

— Выполняйте.

Открылись створки. Бомбы ушли в поля и к железнодорожному разъезду западнее Киева. Несколько машин запоздали со сбросом, но ни одна не дошла до аэродромов. Граубнер уже пытался собрать уцелевших для обратного пути, когда с запада навстречу им поднялись новые одиночные точки.

* * *

Дежурное звено шестьдесят четвёртого полка вышло к бомбардировщикам после разворота немцев. Старший лейтенант Рябцев узнал их по коротким крыльям и округлым носам. Одна машина дымила, другая уходила вниз отдельно от группы. Выбирать цель можно было, не ныряя в плотный огонь сразу нескольких стрелков.

— Беру крайнего справа. Остальным атаковать повреждённые, — передал он по рации.

И-17 ударили сверху и сбоку. Рябцев выпустил очередь по двигателю, вышел вверх и услышал по радио, как ведомый вызвал ему место падения. Следующего «хейнкеля» они добили уже у дороги: лётчик пытался посадить машину, но та задела крылом деревья.

Корнев видел атаки лёгких истребителей издали. У него ещё оставались снаряды, но горючего хватало лишь на несколько минут сопровождения. Он вызвал землю.

— Группа отвернула. Идёт на Житомир. У меня топливо на исходе. Где смена?

— Пара из вашей эскадрильи в воздухе. Подойдёт с севера. Держите противника до передачи.

— Принял.

Вторая пара ИП-19 взяла бомбардировщики после того, как Корнев указал ей разрозненные машины на фоне облаков. Тяжёлые перехватчики не шли вплотную за немцами. Они держались выше и в стороне, передавая по радио направление, число оставшихся в воздухе самолётов и положение отставших. Когда представлялась возможность, били сами. Один уже повреждённый «хейнкель» разломился после попадания в крыло, другой ушёл на вынужденную посадку.

Когда горючее и боеприпасы подходили к исходу, Корнев с Серёгиным повернули к ближайшему аэродрому — под Ровно.

А внизу ещё виднелись дым от упавшей немецкой машины.

* * *

Граубнер не сразу заметил «смену караула». Первые два тяжёлых истребителя ушли, но вскоре справа возникли другие, с теми же широкими крыльями. Они держались на расстоянии и почти не стреляли. Зато едва один из его самолётов отставал, к нему сверху спускались одномоторные русские машины.

Под Житомиром к отставшим подоспели старые И-15 с ближайшего аэродрома. Они не смогли бы догнать целую группу на крейсерской скорости, зато повреждённые машины уже теряли высоту и отставали, к тому же биплаты летели наперерез. Пока И-15 добивали их, строча из ШКАсов и уворачиваясь от трасс воздушных стрелков, более быстрые И-17 продолжали атаку по основному строю. У одного «хейнкеля» отказал левый мотор; Граубнер приказал экипажу искать площадку для посадки и уже не мог ничем ему помочь. Немецкий строй растянулся. Ейнеке сверял путь по железной дороге, а радист всё чаще записывал обрывки чужих вызовов вместо ответов своих.

— Русские опять справа, — сообщил стрелок.

— Те же?

— Двухмоторные — другие. Одномоторные подходят с юга.

Граубнер посмотрел вниз. Если уйти низко, большие перехватчики потеряют его на фоне земли, но там можно напороться на огонь зенитки, а стрелки в хвосте хуже видели приближавшихся сверху. Он все-таки снизился вместе с несколькими машинами; остальные продолжили путь на прежней высоте. Через десять минут пришлось собирать остатки группы заново.

За Житомиром тяжёлые русские истребители снова показались в стороне. Стоило одному бомбардировщику свернуть с маршрута, и через несколько минут к нему приходила пара остроносых одномоторных И-17. Русские будто передавали его людей друг другу из рук в руки.

Под Ровно появились новые машины с коротким толстым фюзеляжем и звездообразным мотором — ИБ-21. Граубнер прежде не встречал этот тип. Их вызвали с местного аэродрома и навели на разбитую группу, прежде чем та успела пройти дальше. Немцы отбивались уже поодиночке. Русские перехватчики держали направление, лёгкие истребители выбирали цель, уходили на заправку, уступали место следующим.

— Сколько у нас осталось? — спросил Граубнер.

Ейнеке назвал число машин, которые видел рядом. Вместе выходило меньше половины первоначальной группы; часть могла идти другим маршрутом, но Граубнер уже не мог ни найти их, ни собрать.

После Ровно путь тянулся дальше, к Луцку. Подходили новые русские пары, а немецкое прикрытие так и не появлялось. Уже западнее Луцка Граубнер приказал снижаться и держать курс к границе: там свои истребители или хотя бы зенитчики могли помочь.

Удар пришёл сверху слева. Машину повело, правый мотор сразу выбросил густой дым. Граубнер выровнял самолёт, но задний стрелок был убит, а новая русская пара неизвестных истребителей с воздушным охлаждением моторов уже пошла на второй заход. Ейнеке успел выбраться из носовой «оранжереи» и встать за креслом командира.

— Не дотянем, — сказал он.

Граубнер уже искал поле. Внизу, между дорогой и леском, оставалась узкая полоса земли. Он велел передать позывной и садился с одним работающим мотором, когда снаряд пробил крыло у корня. «Хейнкель» коснулся земли наискось, пропахал пашню и остановился без правой стойки. Пилот потерял сознание.

Очнулся Граубнер оттого, что кто-то тянул его за плечо. Ейнеке, с рассечённой щекой, помог ему выбраться. До немецких позиций было несколько километров, но к самолёту уже бежали люди с винтовками. За их спинами виднелись советские грузовики.

— Пистолет, — сказал штурман.

Граубнер достал «Вальтер» и положил на землю. Он не знал, сколько машин из девятнадцати сумели сесть и сколько экипажей спаслось.

А над полем все проходили и проходили русские истребители.

* * *

К полудню в штаб КОВО пришли сообщения с нескольких аэродромов и постов. Одну горящую машину записали себе сразу два звена, а экипаж, севший вынужденно, утром ещё числился в воздухе. Позднее по обломкам и местам посадок восстановили путь группы. Все девятнадцать бомбардировщиков были потеряны или захвачены; часть лётчиков попала в плен. У железнодорожного разъезда погибли люди, оборвало связь, но аэродромы и основные мастерские не пострадали.

В Москве я узнал об этом сначала из короткого донесения: «Группа обнаружена дальней станцией. Перехватчики наведены до подхода к Киеву. Налёт на основные объекты сорван». За сухими строками стояли семь лет споров с конструкторами, приборными заводами и теми, кто предлагал сперва поставить отдельный локатор, а уж потом придумать, как использовать его показания.

Долгих семь лет я добивался системы, в которой расчёт видит цель достаточно рано, связь немедленно передаёт её курс, а истребители уже ждут в воздухе. Огромная, дорогостоящая работа над РЛС наконец-то показала плоды. Теперь у нас было организовано тесное взаимодействие фронтовых истребителей, истребителей ПВО, постов ВНОС и радиолокации. Благодаря