Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

похотью, готов был вонзиться в подставленную плоть Ареты. Садко сжимал в объятиях Каллисту, его рука рвалась под шёлк её платья, золото басилевса пьянило сильнее вина. Артём, теряя волю, чувствовал, как пальцы Селены скользят по его животу под одеждой, её слова о «реальной власти» звучали всё убедительнее. Кремень, сжавший руку Маэстры, смотрел в её спокойные глаза, и его каменное сердце билось чуть чаще. А Лиза… Лиза стояла на краю. Губы Анхусефа, несущие «истину» и погибель, были в миллиметре от её. Застёжка гиматия была расстёгнута, шёлк сползал, обнажая плечо. Перстень Лады был тускл, как угасающий уголь. Она дрожала, но не отталкивала его. В её глазах был ужас, смятение… и проблеск желания. Девственность? Клятва? Миссия? Всё висело на волоске. Сейчас. Следующее мгновение решит всё. Зёрна раздора, посеянные жрецами в Мемфисе, готовы были дать ядовитый урожай здесь, в Царьграде, под сводами пиршественного зала, где ещё гремел тост: «СЛАВА РУСАМ!». Ирония была горькой, как полынь.

(За месяц до того, как Садко и Дружина прибыли в Царьград)

Воздух в крипте был тяжёлым, как свинцовый саван. Пламя факелов в нишах коптило, отбрасывая пляшущие тени на стены, испещрённые запретными знаками «Хека Мин» – магии разврата и разложения. Семь фигур стояли вокруг чёрного базальтового стола, на котором дымилась чаша с густой, пахнущей медью и айвой жидкостью. В её кровавом отражении в Оке Атума мерцали образы: Царьград. Золотые купола Храма Венеры, неприступные Феодосиевы стены, шумный Босфор. И – приближающиеся к заливу Золотой Рог две знакомые ладьи. «Морская Удача» и «Стражница».

Нехериф (Верховный Жрец) ткнул длинным ногтем в дымящееся отражение. Его зелёное лицо в полумраке казалось ликом мумии.

– Они здесь. Псы Севера, несущие в своих грязных ладьях заразу надежды. Но Царьград – не Ладога. Здесь их чистота станет их гробом. Они вошли в логово Змия.

Исидерет (Жрица Хекет) засмеялась, звук – как шипение змеи. Её пальцы теребили амулет в виде распахнутого лотоса – символ растравленной плоти у тёмных магов.

– О, да! Посмотрите на них! Дева-Берегиня (Лиза) – её невинность режет глаза, как солнце в подземелье. Покров Лады вокруг неё – бельмо на оке Тьмы. Она думает, её чистота – щит? Нет! Это мишень! Мишень для самого изощрённого яда – желания.

Аменемопет (Надзиратель Тайн) вращал железный жезл. Свист его был похож на сдавленный стон.

– Морской Волк (Садко) – его душа открыта ветру и солёной пене. Он не знает грусти? Мы подарим ему опьянение, что хуже шторма! Воин Перуна (Макс) – его «Адский Коготь» рубит тварей, но что он сделает с нежной шейкой жрицы, что обовьётся вокруг него, как удав? Его ярость – сила Перуна? Мы разожжём в нём ярость плоти! Ученик Лесогора (Артём) – ходит среди миров? Пусть заблудится в лабиринте телесных наслаждений! Его мудрость? Растопчем её в тайных покоях под стоны!

Птахотеп (Мастер Форм) провёл татуированной рукой над чашей. Синие линии на коже вспыхнули.

– И Воин Скала (Кремень)… – его голос стал тише, почти благоговейным в своей ненависти. – Он – кость в горле Амона! Его сила – от Матери-Земли? От живого огня в его непролитом семени? Да! Он хранит свою мужскую мощь, как дракон – золото. Не растрачивает на похоть. Это делает его скалой. Но даже скалу можно расколоть… если найти трещину. И трещина эта – сам запрет. Его сила – в воздержании? Значит, его слабость – в искушении разорвать оковы. Представьте: что будет, когда этот титан, столетие хранивший свою ярость внутри, выпустит её… не в бой? А в объятия искусницы, знающей тысячу способов вытянуть из мужчины не только семя, но и душу? Он рухнет. Громче любой горы.

Собекемсаф (Хранитель Врат) ударил кулаком по столу. Чаша вздрогнула.

– Значит, план верный! Сотрём их в порошок, силой иного оружия! Царьград – наш инструмент. Басилевс – наша марионетка. Его «гостеприимство» станет их западнёй!

Нехериф кивнул, его глаза – щели во льду.

– Этап первый: Триумф и Вино. Встретить их как героев! Пиры во дворце! Реки самого крепкого фракийского вина, настоянного на травах растормаживающих, пробуждающих похоть! Музыка, что бьёт в живот, как барабан! Танцы, где одежды – дым, а тела – обещание! Пусть их головы закружатся не только от славы, но от наркотического угара!

– Этап второй: Искусство Соблазна. Для Лизы – Анхусеф. – Нехериф повернулся к тени у дальней стены. Из мрака вышел человек. Высокий, гибкий, как ива. Лицо – поразительной, почти женственной красоты, но глаза… глаза были старыми, мудрыми и бесконечно пустыми, как глаза кобры. Одет в простой белый хитон, но от него веяло холодом и сладкой опасностью. Анхусеф. Соблазнитель Душ. Он поклонился, движение было изящным и смертоносным.

– «Она будет моей, Верховный», – его голос был шёлком, пропитанным ядом. – Я буду её первым сном на чужбине. Её первым трепетом. Её первой… ошибкой. Я разожгу в ней огонь, от которого сгорит её чистота и сила Перстня. Она сама отдаст мне всё… и возненавидит себя за это.

– Для мужчин – Геспериды. – Исидерет щёлкнула пальцами. Из другой тени вышли три фигуры. Не просто женщины. Шедевры порока.

Одна – в теле, как спелый персик, с глазами, обещающими материнскую ласку и запретные утехи.

Вторая – гибкая, как лань, с кожей цвета тёмного мёда и взглядом, полным дикой, необузданной страсти.

Третья – холодная, как лунный свет, аристократичная, с интеллектом в глазах, способная говорить о философии, пока руки творят разврат. На их запястьях – тонкие браслеты с резными камнями цвета застывшей крови – артефакты, усиливающие вожделение и подавляющие волю.

– «Они знают своё дело, Херихеб», – прошипела Исидерет. – Каждая подберёт ключик. Морскому Волку – буйство плоти. Воину Перуна – вызов и покорение. Ученику – тайну, обёрнутую в плоть. А Кремню… Кремню достанется Маэстра. Та, что умеет превращать воздержание веков в безумие одной ночи. Она сломает его скалу изнутри. В скором времени она присоединится к нам.

Птахотеп подошёл к Анхусефу и Гесперидам. В руках у него были небольшие позолоченые флаконы в форме фаллосов, наполненные маслянистой жидкостью, пахнущей магнолией и чем-то гнилостным.

– «Эликсир Страсти и Забвения», – его голос был ледяным инструктажем. – Капля в вино. Капля на кожу. Капля на губы перед поцелуем. Он откроет двери их душ настежь. Снимет последние барьеры. Сделает их голодными.