Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

С жёсткими, угрюмыми чертами, с проседью в тёмных волосах, с шрамом через бровь и ртом, стянутым в постоянной готовности к бою. Это был Громобой, верный друг и воин Садко, один из самых стойких и суровых варягов. Тот, чьё настоящее лицо не улыбалось и не строило гримасы веселья. Тот, чья задача была – притворяться, пока истинный Волхв проводил свою работу в тени.

Громобой ворочался во сне, его сжатые кулаки дёргались, разыгрывая в сновидениях не шутливые побоища, а настоящую битву. Его истинное лицо, суровое и храброе, на миг исказилось гримасой ненависти к тем, кому они притворно улыбались все эти дни.

Игра была в самом разгаре. И теперь у неё было два лица.

За несколько дней до подхода к Мемфису. Ладья «Морская Удача» мягко покачивалась на предутренней зыби. Воздух был уже тёплым, влажным и тяжёлым, пахнущим чужими землями, цветущими травами и далёкой пустынной пылью. На горизонте, в предрассветном мареве, уже угадывалась тёмная полоска земли – Египет.

На корме, в тесном кругу, собрались те, от кого зависело всё. Их лица были серьёзны, озарены тусклым светом рунного камня, что лежал перед Артёмом.

– Вижу… тёмные нити, – тихо говорил Артём, проводя рукой над камнем, на котором проступали и тут же исчезали тревожные знаки. – Они сплетаются в сеть у берега. Они ждут. Знают о нашем приближении.

– Как? – вырвалось у Лизы. – Мы же шли сквозь шторм, сквозь римлян…

– Их магия иная, – покачал головой Артём. – Они не смотрят глазами. Они смотрят… звёздами. Песком. Они видят судьбы, как реки на карте.

– Ждут, говоришь? – буркнул Громобой. Его глаза, похожие на два горящих угля, сузились. – Значит, встретят в штыки. Высадка будет кровавой.

– Пусть встречают! – Макс ударил кулаком в ладонь, его молодое лицо перекошено яростью. – Мы прорвёмся! Мы же прошли сквозь легион! Ворвёмся в город, найдём этих жрецов-крыс и перебьём их всех! Устроим такую бойню, что их боги…

– Макс! – голос Артёма прозвучал резко, но без злобы. – В том городе – не только жрецы. Там женщины. Дети. Старики. Рыбаки, ремесленники, рабы. Ты предлагаешь поднять руку на них? Стать таким же мясником, как те римляне? Наша сила – не в этом.

– Но они нападут первыми! – парировал Макс. – Мы что, будем подставлять щёки?

– Возможно, – мрачно прорычал Громобой. – Они могут ударить сразу, как только мы причалим. Собрать на берегу всю стражу. Стрелы, копья… а там и их магия подоспеет.

– Этого не будет, – уверенно сказал Садко, его глаза по-хозяйски скользили по воде, читая её, как книгу. – Полная атака на берегу – слишком шумно. Слишком много свидетелей. Мемфис – город торговый. Резня на причале отпугнёт купцов, навлечёт гнев римского префекта. Нет. Они этого не захотят. Они попытаются сделать это тихо. Или… – он сделал паузу, – …ударят чем-то таким, что не оставит следов.

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Все поняли, о чём он.

– Луч, – прошептала Лиза, бледнея. – Тот самый.

– Да, – Артём вздохнул. – «Уас-Ра-Анакет». Посох Солнца-Разрушителя. Мы не знаем, как он работает. Бьёт ли он с неба? Из-под земли? Прошибает ли доспехи? Я не уверен, что даже Коготь Перуна или Покров Лады выдержат его удар. Это не огонь и не молния. Это нечто… иное. Сгущённая мощь их чёрного бога.

– Значит, нельзя подставляться, – глухо заключил Бер, весёлое лицо было непроницаемо. – Нельзя идти в лоб. Это самоубийство.

– А если… – Кнут, молчавший до этого, скрестил руки на груди, его взгляд был прищурен. – А если они всё-таки нападут открыто? У них есть гарнизон. У них есть причина – мы уничтожили их корабли.

– Месть? – покачал головой Садко. – Сомнительно. Мы для них – дикари с севера. Уничтожить нас их долг, а не повод для войны. Но если мы падём на берегу, это может спровоцировать наших. Князь Всеслав… другие племена. Мстить придут тысячи. Им это надо? Нет. Им нужно тихо стереть нас в порошок. Как насекомых. Чтобы никто не узнал и не пришёл следом.

Снова наступила тишина. План врага был ясен, заманить в ловушку и уничтожить одним сокрушительным ударом, без шума и пыли. А они шли прямо в пасть к этой ловушке.

– Значит, выхода нет? – с вызовом посмотрел Макс. – Ни прорваться, ни ударить первыми? Так что, развернём ладьи и двинем домой?

– Выход всегда есть, – тихо сказал Артём. Его зелёные глаза, отражавшие огонёк рунного камня, смотрели не на них, а вдаль, на темнеющий берег. – Они ждут нас. Ждут варваров с севера на ладьях. Ждут грубой силы, которую можно встретить грубой силой или сжечь их лучом. Они знают наши лица. Знают, как мы выглядим. Знают, чего ждать.

Он замолчал, и в этой паузе родилась новая мысль.

– А что, если мы дадим им то, чего они ждут? – Артём медленно обвёл взглядом всех собравшихся. – Но не будем тем, кого они ждут.

Все смотрели на него, не понимая.

– Они рассчитывают на нашу прямолинейность. На нашу ярость. На нашу… заметность. – Он повернулся и взглянул на береговую линию. В вечерних сумерках у воды темнели низкие шатры, стояли на коленях верблюды, копошились фигурки людей в длинных одеждах. Обычный бедуинский стан.

Артём обернулся к ним, и на его лице впервые за этот тяжёлый разговор появилось подобие улыбки. Улыбки хитрой и уставшей.

– У меня есть идея, – сказал он твёрдо. – Садко, правь к берегу. К тому стану.

Тот же раб, но на сей раз его трепет был смешан с явным замешательством. Он почти не бежал, а брёл по чёрным коридорам, будто неся на плечах непосильную ношу глупости. Он снова рухнул ниц перед каменным диском, но на сей раз его лоб не коснулся прохладного камня – он замер в немой петиции, не смея поднять глаз.

– Восстань, – голос Нехерифа прозвучал, как скрежет каменной двери. В нём уже не было нетерпения, лишь холодная, натянутая как струна готовность к любому ответу. – Твоё лицо кричит о глупости, прежде чем ты откроешь рот. Говори.

– Владыки… – раб поднял голову, его глаза метались, не находя