Воительница - Елена Александровна Тимофеева

Серый лёд в его глазах расплавился, брызнул задорными искорками, и магистр весело рассмеялся в ответ. Демира нахмурилась, решив, что он над ней смеётся, но Арий Конрад тут же объяснил свой восторг вопросом:

– Уж не ты ли, гордая и храбрая воительница, хочешь обучить меня искусству любви?

Демира и понять не успела, что сделала. Рука её взлетела и отвесила магистру Ордена Сов крепкую пощёчину.

Арий Конрад охнул от неожиданности, схватился за щёку и удивлённо произнёс:

– Край света! – и расхохотался ещё громче. – Вот это я метко послал стрелу! – еле выговорил магистр сквозь смех. – Так, когда первый урок, Демира? Прямо сейчас?

– Сейчас! – разъярённой кошкой она прыгнула на него, сбила с ног, и, усевшись сверху, придавила ладонями за плечи к земле. Арий Конрад продолжал смеяться, громко, неприлично и оскорбительно.

– Вот это огонь! – стонал он сквозь смех. – Демира, Демира, что ты делаешь? Слезь с меня! Я же не железный, Демира!

– Я тебя убью сейчас, Конрад, – пообещала воительница, занося для удара кулак. Она всерьёз разозлилась.

Арий Конрад перехватил её руку в запястье, другой рукой стиснул гибкую талию, и подтянул к себе девушку так, что её грудь почти касалась его широкой груди.

– Научи меня целоваться, Демира, – проговорил он хриплым шёпотом, – а то в своей неопытности я боюсь осрамиться перед принцессой Теей, – эту фразу он произнёс с открытой издёвкой.

Демира взглянула в его глаза, только что пылавшие живым огнём, а теперь застывшие каплями холодной ртути. Ничто, кроме достижения своей цели не волновало этот расчетливый разум. «Научи меня целоваться, Демира!»

Ослепляющая ярость охватила её сознание, так, что едва удержала готовые брызнуть злые слёзы. Её чувства это холодное, бесстрастное существо не брало в счёт. Торжествовал чуждый человеческих мук, ясный его разум в своей гордыне, убеждённый, что стоИт выше всех земных страстей.

Ярость свободной женщины с огненным сердцем подхлестнула Демиру на безумный этот поступок. Бунт против правил и ледяных тисков поднялся в душе. И в стремлении зажечь хоть крошечную искорку в его бесстрастном сердце, всколыхнуть холодный, жестокий и точный, как штрих, разум, Демира стремительным движением бросающейся в прыжок волчицы наклонилась, и поцеловала Арий Конрада в губы.

И поняла, что попала, точно неосторожная голубка в волосяные силки. Это была уловка чистой воды, тем более отвратительная, что Арий Конрад подтолкнул её к этому поступку, не неся в своём ледяном сердце никаких чувств. Демира нужна была ему лишь, как союзник в походе, способный выстоять в битве с войском Ангела Света. Он подбил её на поцелуй, томимый бездельем, в угоду своему капризному, требующему развлечений, самолюбию.

Демира бросилась в его объятия, точно последний воин на копья врага, обезоруженный, а потому не желающий быть убитым в спину. А копья обернулись жалами змей – сладким медленным ядом, несущим погибель.

Лишь их губы сомкнулись, как рука магистра, грубо стиснувшая в запястье её руку, разжалась, переметнулась к плечу, обняла, прижала крепко. Сквозь полотно рубахи девушка чувствовала грудью его обнажённую, прохладную грудь. И Демира, принявшая его вызов так бездумно, горячо и неистово, поняла, что проиграла, попав в лапы более опытного игрока.

Арий Конрад бессовестно обманул её. Целоваться он умел так, как другим и не снилось. В жизни Демиры было много мужчин. Были года, когда она ложилась под всякого, кто мог научить её метко бросить копьё или точно ударить мечом. Как-то, за одну только осень их была чёртова дюжина, но ни один из них не целовал её так, как Арий Конрад.

Будто вулкан, пробудившийся от трёхсотлетнего сна, он выплеснул из недр своих живой ясный огонь, дошедший до сердца её, опаливший душу. Руки Демиры крепко обняли магистра, и тонкие пальцы скользнули в светлые волосы, зарылись в них, лаская, перебирая. И Демира слишком поздно осознала, что не отпор даёт, а отвечает на его поцелуй, как пылкая любовница. Слишком поздно, чтобы вырваться и встать.

И казалось ей, за эти мгновения, она успела увидеть все девять пространств, девять врат, девять измерений, о которых он говорил ей только что, хотя Арий Конрад ничего больше не позволил себе. И выпустил он её из своих объятий тогда, когда счёл нужным, а не когда она этого захотела.

В глазах его светилась тщеславная радость победителя, упоение тем, что в этом мире всё подвластно его воле. И его уверенный взгляд отрезвил Демиру, и она поняла вмиг, как поставить на место этого самоуверенного гордеца. С трудом удерживая бешено рвущееся из груди дыхание, Демира проговорила ровно и насмешливо:

– Ну, что я могу сказать, Конрад… Учитывая трёхсотлетнее бездействие, для начала нормально. Ещё потренируешься…

Румянец, вспыхнувший на лице магистра, отхлынул, вновь уступил место мертвенной бледности. Взгляд серых глаз застыл и казался тяжёлым, колючим, страшным. Жёлтый отсверк блеснул в его глазах, и Демира увидела, как медленно удлиняются его зрачки, пересекая глаз тонкой хищной линией. Бледные губы приоткрылись, обнажая блестящие острые клыки. Она, женщина, бросила вызов ему – последнему из Ордена Сов, приближенному Аримана, ему, владеющему вечной молодостью, в полушаге стоявшему от бессмертия! Она смеётся над ним!

Резким движением Арий Конрад схватил Демиру за локти, рывком подтащил к себе и прорычал ей в лицо:

– Это была лишь игра! – оттолкнул её и встал.

Она тоже поднялась, гордо выпрямилась, ожидая развязки этой не понятной никому ссоры, к которой он же и подтолкнул её. Движение позади заставило их обернуться.

У шатра стояли Арефа и принцесса. В бархатных глазах ученика магистра застыло холодное презрение, во взгляде царской дочки испуг и что-то ещё, чисто женское, загадочное, а потому понятное не сразу. Арефа держал девушку за руку. Вне сомнения, они видели всё.

Страшный полудемон Арий Конрад шагнул им навстречу, хотел что-то сказать, но в этот миг сонное звёздное небо вспорол стремительно промчавшийся сноп бело-жёлтого огня, а за ним протянулся шлейф разноцветных искр. Яркий свет и тяжёлый гул ослепили, оглушили на мгновение всех, и первым опомнился Арефа:

– Комета! – воскликнул он. – Близких несчастий верный знак!

– Вздор! – отрезал Арий Конрад.

Бледный лоб магистра покрывали капли пота, но взгляд был обычный – бесстрастный взгляд принца ночи, и только струйка крови, узенькой полоской сползшая на подбородок, говорила о том, что в бессильной ярости он прокусил себе губу.

– Вздор! – повторил Арий Конрад. – Завтра мы пройдём первый из семи перевалов. Меня не остановит появление какой-то дурацкой кометы! Ложитесь спать!