Воительница - Елена Александровна Тимофеева

Арефа с принцессой мигом шмыгнули в шатёр. Демира осталась наедине с магистром и, встретившись с ним взглядом, выдержала его – тяжёлый и стылый настолько, что дрожь пробежала по спине её, сказала громко и чётко:

– Я принимаю бой.

Минула короткая ночь.

Демира проснулась, едва забрезжил рассвет. Прибрала косы и вышла из шатра. Костёр догорал в предрассветных сумерках. Линия горизонта вдали золотилась розовым. Ни Арий Конрада, ни волшебного Инзара в лагере не было.

Палевый скакун, увидев хозяйку, вскинул голову, всхрапнул, готовый заржать. «Тише, Карфакс! – одёрнула его Демира. – Всё становище перебудишь!»

Она подошла к шатру, где ночевали Ливий, Арефа и принцесса, откинула полог и заглянула внутрь. Картинка, представшая её взору, умиляла и вышибала слезу. Ученик магистра сидел на кошме, а принцесса мирно спала, положив голову ему на колени и свернувшись калачиком. Что до Ливия, то он так и дрых богатырским сном в своём углу.

Арефа поднял голову и взглянул на изумлённое лицо Демиры.

– Бедняжка, – шёпотом проговорил он, кивнув на принцессу, – так молода и так прекрасна…

Тонкие брови воительницы приподнялись, в чёрных глазах блеснули весёлые искорки.

– Ах ты, ветреник! – фыркнула Демира. – Ведь те же самые слова ты говорил обо мне! Значит, ты уже разлюбил меня, изменник!

– Тише говори! – шикнул Арефа. – Она так устала! Пусть отдыхает!

– Иди сюда, поможешь мне надеть кирасу, – потребовала Демира.

Юноша бережно приподнял принцессу, уложил удобно. Девушка не проснулась, крепок был её сон. Арефа прикрыл её кошмой, встал и вышел из шатра.

– Что это значит, а? – напустилась на него Демира. – Ты на неё меня променял, бабник? А я так тебе верила!

– Да ну тебя! – смутился мальчишка.

– Бабник, бабник! – смеялась воительница. – Против кого ты идти смеешь! Да Конрад же сотрёт тебя в порошок!

– Демира, – Арефа повернулся и в упор посмотрел на неё взглядом, полным глубочайшей серьёзности, – это тебя он сотрёт в порошок.

– Что ты говоришь? – притворно изумилась Демира, наклоняясь к сложенным у костра пожиткам, чтобы взять свои доспехи.

– Да подожди! – юноша перехватил её руку и развернул к себе. – Я не знаю, что было меж вами этой ночью, но после – я слышал это сам – мессир был в такой ярости, что клялся убить тебя, если ты станешь помехой на его пути!

– Эк его разобрало! – фыркнула воительница. – Мы, вроде, к единой цели идём, и преград я ему не чиню…

– Водами Стикса клялся! – добавил Арефа.

– А как же условие? – рассмеялась Демира. – Пятеро избранных должны войти в чертоги Ангела Света! Аль замену мне нашёл Последний из Сов?

– Не смейся! – воскликнул Арефа. Во взгляде его красивых карих глаз плескался страх. – Мессир поклялся водами Стикса, что убьёт тебя! Я никогда не видел его в таком бешенстве! Почему он так зол, Демира?

– Откуда я знаю? – воительница пожала плечами. – Спроси его.

–Такую клятву не нарушают, – вздохнул Арефа.

– Чисто зверь лесной! – усмехнулась Демира. – Принцессу обесчестит, меня убьёт.

Юноша побледнел.

– Я не позволю! – воскликнул он.

– А вот это ты брось! – теперь воительница говорила серьёзно. – Рано объявлять войну. Я сама могу себя защитить, а ты, если понадобится, дашь защиту ей, – она кивнула в сторону шатра, где спала принцесса, – понравилась тебе девчонка? – спросила Демира.

Арефа покраснел и ничего не ответил.

– Ты за меня не тревожься, – мягко сказала Демира, – я получу Разящий Без Промаха Меч, и мы посмотрим, насколько бессмертен Конрад, как он себя мнит. А пока что помоги мне надеть кирасу.

Арефа ловко справился с тяжёлыми доспехами и тихо проговорил, восхищённо оглядывая воительницу:

– Ты так стройна и так прекрасна… Знаешь, – он понизил голос до шёпота, – ты крепко вошла в думы магистра Арий Конрада.

– Правда? – Демира заинтересованно приподняла брови. – Откуда ты знаешь?

– Знаю, – с уверенностью проговорил Арефа, —долгими ночами в своих чертогах он шептал твоё имя, беседуя со звёздами. Ты перетряхнула его душу, стороннюю земным чувствам; ты пробудила в нём нечто новое, неведанное прежде. Размеренный чёткий ход его жизни нарушился, и он мстит тебе за это. Цель, к которой шёл мессир столько лет, ускользает от него, разум будоражат сторонние мысли, поэтому он поклялся убить тебя. Если ты останешься, он не сможет жить, как прежде. Я потому доверяю тебе тайну сердца магистра, – добавил Арефа, пресекая готовый сорваться с уст воительницы вопрос, – чтобы ты не допустила кровопролития. Ты обладаешь против него много более сильным оружием, чем копьё и меч.

Демира недоверчиво смотрела на него.

– Что поведал ты мне, разве может быть правдой?

– Ты всё поймёшь сама, – заверил её Арефа, – но где мессир? Ни его, ни Инзара…

– Пасу я его, что ли? – пожала плечами Демира. – В степь, небось, подался, Ариману своему молится. Буди свою принцессу, – велела она, – и Ливия тоже. А я раздую костёр и согрею узвар.

Магистр, и вправду, поехал в степь. Сокрытый от взгляда своего войска песчаным курганом, он стоял и смотрел вперёд застывшим взглядом. Верховному жрецу Аримана необходимо было побыть наедине со своими мыслями.

Арий Конрад не способен был повернуть время вспять. О, если бы течение времени было подвластно ему, и эта ночь могла бы повториться, магистр Ордена Сов никогда не стал бы шутить так с Демирой, зная, чем эта шутка обернётся.

«Уж не ты ли, Демира, хочешь обучить меня искусству любви?» Как мог он быть так беспечен! Как допускал его совершенный разум такое безумие?

Хотел доказать себе, что глубокий чёрный взгляд её не способен взволновать его душу, что прикосновения её губ к его губам, объятие рук не затронут ледяного спокойствия его сознания? Безумец! Беглец! Дороги нет!

Жребий был брошен в ту ночь, когда он давал бал в своих подземных галереях. И он принял эту дуэль с такой безрассудной неосмотрительностью! Гордец! Уверенный, что ничто не затронет почти трёхсотлетнего незыблемого спокойствия. Теперешние терзания и смута в его душе – плата за гордыню.

Арий Конрад машинально провёл тыльной стороной ладони по губам. Перед внутренним взором стояли чёрные глаза Демиры. Она наклоняется, смотрит, её губы касаются его губ, и он теряет ощущение времени и пространства. Густая сладостная темнота окутывает мир, тысячи звёзд вспыхивают белыми искрами… Её тонкие нежные пальчики трогают его волосы… Тепло её груди сквозь полотно рубашки … Толстая чёрная коса с пушистым расплетением на конце падает на его плечо… И сталкиваются миры, разбиваются, рушатся, срываются в хаос, и нарождается новый мир, и Арий Конрад жадно глотает с губ Демиры огонь жизни, точно приговорённый к виселице, глотки утреннего морозного воздуха.