Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

— Двадцать четыре рубля серебром, батюшка. За эти две недели, за комнаты и стол со всей компании. Ещё поживут — ещё будет.

Анна Ильинична посмотрела на него внимательнее.

— Серебром?

— Серебром, ваше благородие, — с готовностью подтвердил он. — Всё записано. Изволите, принесу.

Я прикинул сумму и невольно улыбнулся. Конечно, до тех денег, которыми ворочали в Петербурге, было далеко. Но там я ради хорошего вертелся, как только мог, а здесь люди просто переночевали и поели. Такой способ поправить состояние мне нравился значительно больше.

— А расходы подсчитал?

— Записаны, Александр Алексеевич. Крупа, мясо, прочее… Я вам всё принесу, сведём. Пока окончательно не считал, но не внакладе остаёмся, никак не внакладе.

Ну да. Внакладе с такой арифметикой остаться трудно. Хорошо, хорошо…

Тётушка молчала. Я дал ей немного времени освоиться с услышанным, затем спросил:

— А пили-то они что? Расслабились, говоришь…

— Так это, барин… — Ерофеич покосился на Анну Ильиничну. — Своего им предложил. Понравилось. Потом ещё попросили, ещё… Вчера вот остатнее и вылакали. А я-то думал, надолго хватит.

Он сокрушённо развёл руками, но улыбку спрятать не сумел. Похоже, постояльцы порадовали доходом не только меня. Вряд ли староста две недели поил такую компанию из одной любви к приезжим.

Ну и на здоровье. Сам гнал, сам продавал, мне-то что?

— Новая бражка стоит, — продолжал он. — Только когда ещё поспеет? Ей же время нужно. А гости сегодня вернутся, спросят. Накормить мы их накормим, это уж непременно, а наливать нечего. Хоть бы пива закупить, что ли…

— Вот об этом заранее думать следовало, — неожиданно заявила тётушка.

Я повернул голову.

Анна Ильинична смотрела на старосту с прежней строгостью, но теперь упрекала его уже совсем в другом.

— Люди целый день работают. Пришли вечером, хотят поесть, выпить, отдохнуть. А у тебя ничего нет. Куда это годится? Сашка, запиши себе: запасы делать надо.

Ерофеич растерялся лишь на мгновение.

— Дак я и говорю, Анна Ильинична! Надо бы. Я уж и сам думал, только денег без барина на такое тратить…

— На что «на такое»? Ты же не себе покупаешь!

Я отвернулся, рассматривая стоявшую под навесом повозку. Очень хотелось рассмеяться, но влезать в разговор было бы сейчас непростительной глупостью.

— Хорошо, — сказал я, когда справился с лицом. — В Порхове купим водки. И насчёт пива подумаю. Ты мне до поездки прикинь, сколько нужно, чтобы до следующего раза хватило. Заодно скажешь, чего ещё недостаёт.

— Непременно, Александр Алексеевич. Всё прикину, всё скажу. Уж как хорошо, что вы вернулись…

Из дверей вышла баба с тазом. Увидев нас, остановилась, придержала локтем сползающий рукав и поклонилась. Тётушка тут же принялась расспрашивать её о печи, посуде и о том, хватает ли рук.

Я отошёл с дороги, пропуская мужика с ведром, и посмотрел на Ерофеича. Староста прислушивался к разговору с некоторой опаской. Баба отвечала бойко, на работу не жаловалась, но о том, что посуды на такую компанию нужно побольше, сказать не забыла.

— Слышал? — тётушка повернулась ко мне. — И это тоже запиши.

Я слышал. Причём всё отчётливее понимал, что остаток дня мы можем провести прямо здесь. Сперва посуда, затем припасы, потом ещё что-нибудь обнаружится. Ноги после кареты наконец разошлись, и стоять на месте решительно не хотелось.

— Разберёмся, тётушка. Дайте человеку обед приготовить, а то вечером опять будут песни, только уже от голода.

Баба спрятала улыбку и поспешила по своим делам. Ерофеич первым шагнул прочь от крыльца.

* * *

К полю мы вышли по утоптанной дорожке.

Я ещё издали заметил людей с оружием. Один стоял ближе к лесу, другой — поодаль, у края обрабатываемого участка. За работавшими крестьянами они почти не следили, зато к деревьям поворачивались постоянно.

Это мне понравилось.

Люди на поле заметили нас, начали распрямляться. Я махнул рукой, показывая, чтобы не отвлекались, и остановился возле Ерофеича.

— Караул как меняете? Смотрю, стоят где надо. Не уходят все разом поесть?

— Что вы, батюшка! На смену сперва придут, тогда другие уходят. Поесть сюда приносят, воду тоже. Без присмотра никого не оставляем. Да и с вышечки на них поглядывают.

Один из сторожей снял шапку, приветствуя меня, и почти сразу снова повернулся к лесу. Я ответил ему кивком. Хорошо. На барина посмотреть ещё успеет.

Тётушка прищурилась, разглядывая дальний край поля.

— А эти почему не работают? Остальные гнут спины, а они стоят.

— Они охраняют, тётушка. От таких, как тот, что на дороге нам встретился. Только здесь не получится лошадей погнать и уехать.

Она перевела взгляд на лес. Некоторое время молчала, затем крепче перехватила клюку.

— И много их тут ходит?

— Достаточно, чтобы без оружия не оставаться.

Я не стал рассказывать, сколько неприятностей может доставить даже один покойник, если заметить его слишком поздно. Анна Ильинична и без того выглядела недовольной. Вряд ли, соглашаясь переехать, она представляла себе, что за простым выходом в поле здесь тоже нужно приглядывать с ружьём.

— Ты им воду носить вели, — сказала она старосте. — Чтобы не бегали туда-сюда. И поесть тоже. А то уйдут все, пока остальные заняты…

— И мертвяк пожрёт, ага, — с готовностью закивал Ерофеич. — Носим, Анна Ильинична, — терпеливо повторил Ерофеич. — Всё носим. Только что Александру Алексеевичу докладывал.

— Ну и хорошо. Так и продолжайте.

Он пожевал губами, но промолчал. Я с интересом наблюдал, как быстро староста осваивает жизнь при новом порядке. Пока вроде получалось, но надолго ли у него хватит терпения?

По полю прошёл ветер. Зашевелилась трава у дорожки, где-то звякнуло железо. Я постоял, наблюдая за работой, и поймал себя на том, что наконец-то перестал думать о Евстахии.

Здесь всё было понятнее. Вот земля, вот люди, вот оружие, без которого людям лучше не отходить от деревни. Хлопот хватало, но хотя бы не требовалось гадать, кто из окружающих собирается тебя вербовать, а кто — четвертовать. Из всех угроз — только мертвяки залётные. Дом. Покой. Уют.

— По работам успеваете? — спросил я. — Людей ведь и на варницу надо, и лес заготавливать…

— Помаленьку справляемся. Куда нужнее, туда и ставим. Разгуляться-то особо некогда, сами видите. Людей бы неплохо больше, но их же и кормить нужно…

Я кивнул. Да, соблюсти баланс и набрать крестьян, так, чтобы количество ртов не превысило приносимую пользу — непросто. Особенно учитывая, что просто мужиками не закупишься. Семья в нагрузку идёт. А не семейных брать — тоже проблем не оберёшься…

Эх, тяжела доля помещичья… Ладно, с этим тоже как-то разберёмся.

Тётушка оглядела поле, прикрыв ладонью глаза от солнца.

— И это тоже всё твоё, Сашка? Хлеб?