Сокровища далёких галактик - Николай Соколов

class="p1">Светозара де ла Веллия-Сильве, внучка императора и носительница одной из древнейших фамилий Империи, вела бой с той же безжалостной грацией, с какой когда-то разыгрывала шахматные партии в стенах элитного пансиона благородных девиц «Золотые купола». Ещё тогда она поняла: её мышление — не «девичье», не для вышивания гербов и светских бесед. Оно было острым, холодным, стратегическим — скальпелем, рассекающим хаос на логические схемы. Ей не составляло труда поставить в тупик наставников по трёхмерным шахматам, а её собственный «шахматный флот» с унизительным счётом громил сначала соперниц по классу, затем — на турнирах пансиона, а потом и на общеимперских чемпионатах, где её единственной уступкой гендерным предрассудкам был лишь бант в волосах. Она мыслила не ходами, а каскадами вероятностей, видя доску на десять шагов вперёд — вместе с тенью сомнения в глазах противника.

Сейчас доской было пространство, а фигурами — корабли. И в её руках оказалась самая ценная — их «Аврора», прикидывавшаяся беззащитной мухой, но на самом деле бывшая осой с плазменным жалом.

На её лице, обычно выражавшем аристократическую скуку или тёплую ласку к мужу, сейчас горел сосредоточенный, почти хищный азарт. Голографический тактический дисплей перед ней был расчерчен векторами траекторий и усыпан маркерами целей. Она не просто смотрела на них — она видела слабые места. Точки, куда нужно нанести удар, чтобы вся конструкция рухнула, как карточный домик от дуновения.

Её план был дерзок и точно просчитан до миллиметра. Пользуясь системой маскировки «Авроры», она провела корабль в «мёртвую зону» флагманского крейсера пиратов — буквально вплотную, по космическим меркам. С такого расстояния промахнуться было невозможно. А она и не собиралась.

Её тонкие пальцы порхали над сенсорными панелями управления оружием, как когда-то расставляли фигуры на трехмерной доске. Сначала — прицеливание. Плазменные орудия нацелились не куда попало, а точно в «сердце» крейсера — командную рубку. Первый выстрел должен был ослепить и обезглавить. Второй, из «туннельной» пушки, — добить, попав в уязвимый участок брони возле реакторного отсека, словно подсекая короля под мат.

— Ты уверена, что хочешь стрелять в упор? — Голос Николаса звучал ровно и спокойно, но за внешней невозмутимостью Светозара чувствовала едва уловимое напряжение стальной пружины. Он доверял её чутью больше, чем любым датчикам и компьютерным симуляциям.

— Абсолютно, — ответила она, не отрывая взгляда от экрана. Её зелёные глаза сузились, словно фокусируясь на невидимой цели за много километров. — В шахматах это называется «вилка». Мы атакуем короля и ферзя одновременно. Их флагман и их совет клана. Пока они выберут, кого спасать, время уйдёт. Они проиграют в любом случае. А я… я проверю оружейные системы. Теория — теорией, но настоящий бой — лучший тест.

Она сделала микроскопическую паузу, словно прислушиваясь к глубинному гулу корабля, к ровному биению его искусственного сердца — пульсирующему ритму термоядерного реактора.

— Наши системы… — её губы тронула лёгкая, почти невидимая улыбка удовлетворённого инженера, — работают безупречно. Как атомный хронометр.

— Тогда делай, — просто сказал Николас, и в этих двух словах прозвучала не просто санкция, а тихая, непоколебимая гордость за неё.

— «Аврора» вышла на рубеж стрельбы главным калибром, — мелодичным, негромким голосом, напоминающим перезвон хрустальных бокалов, сообщила Умка. — Орудия главного калибра наведены и готовы к стрельбе.

Светозара, в последний раз проверив расчёты наведения, мягко нажала виртуальную клавишу подтверждения. Снаружи, в безмолвном вакууме, вспыхнули два сконцентрированных сгустка чистой энергии. Первый прочертил в темноте багровую черту — стремительную и беззвучную — и исчез в корпусе «Ледяной Кары». Второй, тяжёлый и неумолимый, словно молот судьбы, последовал за ним почти мгновенно.

На экране тактического дисплея маркер флагманского крейсера пиратов дрогнул, заполыхал алым предсмертным заревом — и погас. Рядом погас и маркер второго крейсера, поражённого по идентичной, выверенной до нанометра схеме. Тишина на мостике стала плотной, почти осязаемой.

Светозара медленно выдохнула, разжала пальцы, ощутив лёгкое дрожание в кончиках. Азарт в её глазах сменился холодной, аналитической удовлетворённостью мастера, выполнившего сложную работу безукоризненно.

— Два хода, — тихо произнесла она, и её голос прозвучал как финальный аккорд в симфонии разрушения. — Мат королю и ферзю. Теперь очередь за остальными фигурами. Как там наша Ариадна.

- Да всё у неё хорошо. У нас иногда шутят, если бы волк в темном лесу не повстречал Красную Шапочку, то жил бы долго и счастливо. Ну, ты поняла, я на нашу лапочку гувернантку намекаю

Она оторвала взгляд от экрана и с улыбкой посмотрела на Николаса. В её зелёных глазах снова появилось что-то от той самой девушки из пансиона, тень озорства, смешанная с глубокой, спокойной уверенностью. Ариадна справится. Да и её личная история шахматных побед пополнилась новой, совсем не игрушечной главой. Главой, написанной плазмой и сталью на бесконечном чёрном полотне космоса.

Корабль-матка «Пегас», зал совещаний.

На этот раз совещание проходило в гробовой, натянутой тишине. На нас смотрели не как на надоедливых аристократов, а как на непредсказуемую переменную, от которой можно ожидать самых необычных, сюрпризов. Проснуться после анабиоза и увидеть вокруг себя развороченные корпуса неизвестных пиратских кораблей — зрелище, способное охладить даже самые горячие головы.

Обсуждали не победу и не трофеи, а выживание. Незапланированный выход из гиперпространства и манёвры стоили драгоценного топлива. Немного, но достаточно, чтобы все розовые мечты о трюмах, ломящихся от артефактов Джоре, растаяли как дым. А желали все многого. А приплыла птица обломинго.

Поэтому, идеи спасения финансовых вложений, сыпались непрерывным потоком. Словно искры от перегоревшей электропроводки, от рискованных до откровенно безумных. Мы с «Авророй» молчали. Светозара изучала маникюр на ногтях с видом, будто слушала спор о смене обоев, а я ловил себя на мысли, что мой мозг, увы, не рождал гениальных решений. Лишь констатировал факт дефицита горючего и избыток амбиций. Гора, как говаривала моя бабушка, родила мышь.

И в тот момент, когда