Сокровища далёких галактик - Николай Соколов
Он, как организатор и глава экспедиции, поднялся с места не спеша, давая всем оценить театральность момента. Затем извлёк из древнего, щелкающего механическим замком сейфа (вероятно, ещё со времён царя Гороха), вмонтированного в стол, потрёпанную кожаную папку. Она пахла пылью, временем и тайной.
— Это, — произнёс он с торжественной медлительностью коллекционера показывающего свою коллекцию как минимум академикам от науки, — не роман и не дневник. Это последний бухгалтерский отчёт капитана Билли Хендса. Человека старомодного, верившего, что только на бумаге учёт бывает честным.
- Она, — он усмехнулся, — не побежит стучать в налоговую.
— Вот этот столбец — имена кораблей и станций, которые его клан ограбил или пустил плазмой в распыл. А вот этот — его личная доля с каждой «операции». А здесь… — он перевернул страницу, где в сносках теснились подробности, — примечания. Педантичный был негодяй. Ценил порядок в записях не меньше, чем в списках рабов.В зале повисло недоверчивое молчание. Смоллет положил на стол листы, испещрённые столбцами аккуратного, почти каллиграфического почерка.
— И вот, — Смоллет с актёрским намёком открыл последнюю страницу, — кульминация его бухгалтерской исповеди. Координаты. Законсервированной станции класса «Кор Брар-2». Которую он купил на все свои неправедные доходы. Как фабрику для тихой, безбедной старости. Которой так и не дождался.Мы всё ещё молчали. Какое нам дело до учёта давно мёртвого пирата?
— Не опередили, — спокойно, но с железной уверенностью парировал Смоллет. — Я служил тогда на эсминце «Громобой». Мы настигли Билли Хендса, когда он сбегал во фронтир. Его корабль стал трофеем, а эта папка — моим личным сувениром. С тех пор в тот сектор не заглядывал никто. Он слишком далёк даже от фронтира. Чтобы долететь, нужен корабль как минимум класса «Аркада-22». У пиратов таких не осталось. А у законных перевозчиков — маршруты иные.Он обвёл взглядом зал, где повисло напряжение, густое, как сироп.
— Полагаю, это наш выход. Станция законсервирована более ста пятидесяти лет.
— А если там уже пусто? Или кто-то нас опередил? — выкрикнул один из молодых капитанов.
— Шестьдесят процентов — мне, как первооткрывателю. Остальное — делите между собой. Риск делим поровну, выгоду — по совести.Он сделал паузу, давая информации осесть.
— Я порылся в архивах. Это была станция техобслуживания ВКС эпохи экспансии. Её заморозили, когда империя увязла в войне с армадой жуков. Там, по спискам, проходит мобильный завод по производству топлива и пара топливо-заготовщиков. И много чего ещё. Но лучше считать на месте, всем вместе.
Он осмотрел собравшихся, его взгляд задержался на мне и Светозаре — как на потенциальных, хоть и странных, союзниках.
Для нас с Светозарой расчёт был прост. Мы сюда подались не из-за добычи, а чтобы исчезнуть из поля зрения охотников за головами. Даже если трюмы «Авроры» останутся пустыми, задача-минимум выполнена. Ну а романтика… Ступить на забытую станцию, затерянную в чёрной тишине за пределами карт, была приятным бонусом.
Поэтому я встал, прокашлялся для привлечения внимания и сказал, что предложение капитана Смоллета — прекрасный выход из тупика и луч света в царящем пессимизме. Оваций, конечно, не последовало, но и посылать меня в чёрную дыру не стали.
«Шеф», — неожиданно встряла Умка прямо в нейросеть. «Пока ты произносишь напыщенные речи, я проанализировала сканы этих бумаг в разных спектрах. Заметила лёгкое, но чёткое свечение в ультрафиолетовом диапазоне на полях последней страницы. Очень похоже на скрытые записи».
«Николас», — тут же, по закрытому каналу, вступила Светозара. Голос её был ровен, но я знал это её «заинтересованно-равнодушное» настроение. «Попроси у капитана пару листочков на изучение. Мне… вдруг стало любопытно на них взглянуть поближе».
«Ага», — мысленно вздохнул я. «Мне снова под танки бросаться. Или, в нашем случае, под взгляды двенадцати пар глаз капитанов, уже подсчитывающих свою долю».
— Уважаемый капитан, — сказал я вслух, обращаясь к Смоллету. — Ради чистоты эксперимента и всеобщего спокойствия… не позволите ли взглянуть на эти исторические документы моей супруге? У неё есть определённый… опыт работы с антикварными носителями. Чтобы мы все могли быть уверены в их подлинности. На всякий случай.
Смоллет на мгновение замер, его взгляд стал осторожным, как у старого волка, учуявшего чужой запах. Но отказать открыто — значило бы проявить неуверенность в своём же козыре.
— Разумеется, барон, — он протянул несколько верхних листов через стол. — Только прошу бережно. Бумага хрупкая.
Я передал листы Светозаре. Она взяла их с той самой светской, безупречной улыбкой, за которой обычно скрывался расчётливый ум шахматиста, видящего на пять ходов вперёд. Её пальцы едва заметно провели по краю страницы, будто проверяя качество пергамента. А я поймал себя на мысли, что наша тихая, скучная эвакуация в неизвестность, кажется, снова превращается в нечто гораздо более интересное и опасное.
— Господа, — начала Светозара обворожительным, бархатным голосом, который заставил притихнуть даже самых нетерпеливых. — Прежде всего, я хотела бы обратить ваше внимание на одну лингвистическую деталь. Название класса станции «Кор Брар-2» в аграфском шрифте — «Cor brar» — переводится не как технический термин. Это имя собственное. Имя легендарного ремесленника.
Она выдержала паузу, которой позавидовал бы сам Станиславский, позволив каждому в зале осмыслить услышанное. В воздухе запахло не просто удачей, а чем-то древним, безумно ценным.
— Вы правильно поняли, — продолжила она, наблюдая, как у капитанов меняются выражения лиц. — Станция изготовлена не людьми. Она — творение аграфов. Но это, — она сделала легкий, почти пренебрежительный жест рукой, — не главное.
Все замерли. Даже Смоллет перестал постукивать пальцами по столу.
— Уверена, все присутствующие в курсе, что некоторые минералы в составе чернил светятся в ультрафиолете благодаря флуоресценции. Предлагаю убедиться в этом наглядно.
Светозара аккуратно разложила листы на полированной поверхности стола. Затем достала из складок своего платья небольшой, изящный фонарик. Щелчок — и на бумагу упал холодный, невидимый для обычного глаза луч.
То, что проявилось на последнем листе, заставило всех, включая меня, затаить дыхание. На листе, насыщенным ядовито-зелёным светом, проступили строки. Не бухгалтерские колонки. Чёткий, угловатый почерк, выведенный чем-то иным, чем обычные чернила - «Выписка из шканечного журнал крейсера «Черная жемчужина».
В зале повисла гробовая тишина, которую нарушил только едва слышный свист кого-то из капитанов.
«Чёрная жемчужина». Легенда. Корабль-призрак, миф фронтира, сказка для новичков и кошмар для тех, кто знал историю Космоплаванья поглубже. Его капитан, Эктор Беллами,