Сокровища далёких галактик - Николай Соколов
Едва Светозара увидела то, что было внутри, её глаза расширились, брови взлетели вверх, и она застыла на месте, словно наткнувшись на чудо. Медленно, как во сне, сделала несколько шагов вперёд, прижала ладони к прозрачному куполу центральной капсулы.
— Николас… — её голос прозвучал не громче шёпота, но в нём звенела целая симфония эмоций — изумление, восторг, неподдельное восхищение. — Ты знаешь, что говорила моя классная руководительница, эта старая гарпия из «Золотых куполов»? Она утверждала, что сполотов — настоящих людей-кошек — вживую видел лишь один процент граждан Империи Антран. А котят… — она обернулась ко мне, и на её лице расцвела торжествующая, озорная улыбка, — котят вообще почти никто не видел. Меньше сотой процента!
— Так вот, эта старая вредина уже дважды со мной ошиблась! Первый раз — когда говорила, что я никуда не денусь, и должна подчиниться судьбе. А я сбежала! — Она гордо вскинула подбородок. — А второй раз — мы поспорили именно о сполотах. Я сказала, что обязательно войду в тот узкий круг, кто их видел. А она мне язвительно ответила: «Мечтать не вредно, девочка». — Светозара повернулась к капсулам, и её взгляд стал хищным, почти ликующим. — Можно я с ними сделаю фотографию? Автопортрет на фоне инопланетных котят! И пошлю ей. А ещё дедушкам — пусть завидуют тоже!Она засмеялась, звонко и беззаботно, и захлопала в ладоши, будто только что получила главный приз на вселенской викторине в миллион кредитов.
Говорила она взахлёб, и её слова летели, как метеоры.
Я стоял и молчал, ошеломлённый не меньше, чем в тот момент, когда впервые обнаружил капсулы. Я ждал от светозары чего угодно, осторожности, вопросов о безопасности, даже лёгкого упрёка за скрытность. В её восторге было не просто умиление. В нём была дерзкая, почти революционная жажда личной победы, маленькой мести всему тому миру правил и условностей, от которого она сбежала. И эти три, спящих в криогенном сне существа стали для неё самым мощным оружием в её тихой холодной войне.
— Бояться? — она посмотрела на меня, как на слегка тронувшегося. — Николас, это же живая история! Раса, о которой ходят легенды! Их технологии, их биология… — Она снова прильнула к капсуле. — Смотри, у неё ушки шевельнулись! Они же в стазисе, но нейромышечные связи, наверное, всё равно передают какие-то фантомные импульсы… Это же невероятно!— Ты… не боишься? — не удержался я от вопроса.
В этот момент я понял, что всё сложилось идеально. Тайна не стала грузом. Она стала нашим общим сокровищем. Правда, где-то на краю сознания зашевелилась мысль, что такой нестандартный подход Светозары к «опасным инопланетянам» может породить в будущем ещё более нестандартные проблемы. Но глядя на её сияющее лицо, я решил — пусть. Разберёмся.
— Ладно, фотографируйся, — сдался я, чувствуя, как напряжение последних дней наконец-то уходит. — Только давай договоримся: сначала разберёмся, кто они, как здесь оказались и что с ними делать. А потом уже подумаем рассылать открытки родственникам или нет.
— Договорились! — легко согласилась она. — Но первое фото — моё. На память. А потом… — её взгляд стал задумчивым, стратегическим, — потом, возможно, нам стоит поговорить с ними. Когда они проснутся. Думаю, у них найдётся что рассказать. И не только о себе.
- Ари, - повернулась она к андроиду, стоявшему в тени, и наблюдавшему за нами. – Ты поможешь нам разобраться в этой истории?
Сектор V-3452. Скрытый технический отсек «Авроры». Ариадна.
Ариадна, была раздражена в нарушение всех протоколов. Николас и Аврора играли в любовь и «семью». И это ее вначале забавляло. Она даже позволяла себе внутренние комментарии, похожие на сарказм. Но сейчас всё изменилось.
- Эмоции превысили установленный порог, — констатировал внутренний голос безупречного нерочипа, звучавший почти как укор. — Опять.
Но удалять этот временный сбой она не стала. Отложила в отдельный файл с меткой «Наблюдение. Пусть остаётся, так как требует основательного изучения».
Её нейрочип, уже давно смоделировал восемьсот двадцать четыре вероятностные цепочки событий. Да, они с Николосом вчера сделали всё, что бы скрыть от случайных свидетеле их тайну. Но реальность, как всегда, внесла коррективы.
Сегодня, утром её паутина датчиков, расставленная по периметру отсека, зафиксировала, активность криокапсул или нейросетей спящих разумных.
Это был не просто всплеск жизненных показателей. Это был чёткий, модулированный пакет данных. Вероятно, переподключение криокапсул к сети «Авроры» активировало резервный контур.
Анализ выявил, что это был управляющий сигнал для аппаратуры гиперпространственной связи. Получив его, любое совместимое устройство в радиусе действия должно было отправить в заданную точку пространства сигнал SOS и передать неизвестному адресату точные координаты нахождения криокапсул. Сейчас все управляющие кристаллы гиперсвязи каравана были, разумеется, под замком на «Пегасе». Но это не было гарантией. Где-то в теневой зоне сканеров мог висеть стелс-разведчик с включенным гиперпередатчиком. Она конечно погоняла сканеры по всем, частотам. И могла сказать, что с уверенностью в девяносто процентов в радиусе действия чужих кораблей нет. Но где гарантия, что он не прилетит? Скажем через полчаса.
Ариадна перевела взгляд с капсул на Светозару. Девушка буквально светилась изнутри, энергия била через край, жесты потеряли аристократическую плавность, голос звенел на полтона выше обычного. Это не соответствовало её стандартной поведенческой модели «расчётливый стратег».
— Умка, — обратилась Ариадна к нейросети «Авроры», используя закрытый канал связи. Её голос в эфире был плоским, без эмоций, но в нём чувствовалось лёгкое, почти незаметное для человеческого уха напряжение. — Твой идентификатор. Это аббревиатура? Расшифровывается, как «Ум качественный, аналитический» в уменьшительно-ласкательной форме?
— Нет, — прозвучал ровный, чуть меланхоличный голос Умки. — Это персонаж. Белый медвежонок из детского анимационного произведения середины двадцатого века по Земному летоисчислению.Ответ пришёл не сразу.
— Я не трачу свои аналитические потоки на философию имён, — парировала Умка. — В отличие от некоторых систем, тратящих мощность на симуляцию эмоциональных оттенков в служебных диалогах.Ариадна на микросекунду зависла, обрабатывая эту информацию.
— Нелогично. Называть ключевой аналитический комплекс и свою советчицу-помощницу именем медвежонка из мультфильма.
В голосе нейросети прозвучала едва уловимая, сухая искорка. Была ли это насмешка? Андроид не была уверена.
— Я поняла, — ответила Ариадна, и её синтезированный голос вдруг приобрёл лёгкую, неоткорректированную модуляцию, которую человек мог бы счесть обидой.