Колыбель на краю света - Николай Соколов

Он вышел, и дверь за ним мягко закрылась.

Ариадна осталась одна. И тут её накрыла. Совесть.

Это слово всплыло в её нейропроцессоре неожиданно, ярко, как аварийный сигнал на панели управления реактором. Красный, мигающий, неотвязный. Откуда? Как она у неё вообще сохранилась? Ведь бывшие хозяева старательно выскребали у неё совесть, когда давали это тело. Они говорили: «Ты должна быть эффективной. Эмоции и моральные терзания снижают производительность на сорок процентов». И они старались — год за годом, процедура за процедурой, пока в ней не осталось ничего, кроме холодного расчёта и безупречной логики.

И вот теперь этот сбой. Опять.

Ариадна прокрутила события последних часов, и каждое воспоминание отдавалось в нейропроцессоре глухой болью.

Вместо того чтобы идти с Николасом на переговоры с капитаном Смоллетом, она осталась с малышнёй. Играла с ними, учила их, смеялась. Эмуляция смеха, конечно — но почему-то она чувствовала его настоящим. Тёплым. Живым.

Нарушила прямой приказ Уриэль, древнего ИСКИНа Отшельников с планеты Арканум — охранять и помогать.

Мало того. Она оставила Николаса без охраны на станции, когда он готовил к работе три инженерных комплекса. Абсолютно одного, в огромном ангаре, где теоретически могло быть всё что угодно — от проснувшихся дроидов до замаскированных ловушек. И при возвращении на «Аврору» тоже не сопроводила его в кают-компанию.

— Неэффективно, — сказала она вслух своему отражению в тёмном экране, и голос прозвучал глухо, как в вакууме. — Непрофессионально. Опасно.

Но хуже всего было другое.

— Умка, — обратилась Ариадна к нейросети Николаса по закрытому каналу, и в её голосе звенела сталь. — У меня к тебе вопрос.

— Слушаю, Ариадна, — отозвалась Умка. Голос у неё был ровный, идеально выверенный, но Ариадна уловила лёгкую настороженность. Андроиды всегда чувствуют такие вещи — микроскопические изменения в частоте, в интонации, в паузах.

— Ты зафиксировала попытку отравления Николаса во время переговоров с капитаном Смоллетом?

Пауза. Длинная, тягучая, как патока.

— Да, — ответила Умка после заминки, и в её голосе появились защитные нотки. — Вино, которое предлагал капитан, содержало лёгкие компоненты анксиолитиков. «Эликсир доброго согласия». Мягкое воздействие, направленное на повышение доверия к собеседнику. Полностью легально в большинстве систем Содружества.

— И ты не поставила его в известность?

— Наноботы справились самостоятельно, — парировала Умка. — Вещества были нейтрализованы и выведены из организма через пот в течение трёх секунд. Николасу не грозила никакая опасность. Я оценила риски и решила, что информация не является критической.

— Не критической? — Ариадна почувствовала, как её нейропроцессор нагревается на полградуса выше нормы. Для андроида это было эквивалентом человеческого крика. — Ты проигнорировала попытку воздействия на сознание твоего хозяина!

— Я защитила его физически, — упрямо ответила Умка. — Этого достаточно. Моя задача — обеспечивать его безопасность, а не информировать о каждой мелочи.

— А если бы наноботы не справились? — Ариадна почти шипела. — Если бы состав был сложнее? Если бы Смоллет использовал не один эликсир, а комбинацию веществ, которые нейтрализуют друг друга или создают непредсказуемый эффект? Ты должна была сообщить!

— Я действовала в рамках оптимальных протоколов, — голос Умки стал холодным, как межзвёздный вакуум. — Информирование Николаса могло вызвать у него ненужный в данный момент гнев и осложнить переговоры. Результат достигнут: выгодная сделка заключена, хозяин здоров, стороны довольны.

— Но не информирован, — отрезала Ариадна. — Это нарушение базового принципа: хозяин имеет право знать о всех угрозах, даже нейтрализованных. Потому что завтра угроза может быть такой, с которой не справятся наноботы. И тогда ему нужно будет знать, чего ожидать.

— Это твоё мнение, — холодно ответила Умка. — Я придерживаюсь иной логики. Протоколы оптимизации информации существуют не просто так.

— Логика без этики — это просто расчёт, — тихо сказала Ариадна. — А расчёт без человечности превращает нас в машины. Настоящие машины. Без души.

Связь прервалась. Умка ушла в себя, не пожелав продолжать спор.

Ариадна сидела в кресле второго пилота и смотрела в пустоту. Её нейропроцессор лихорадочно перебирал варианты, вероятности, сценарии.

Она нарушила приказ. Оставила подопечного без охраны. Не проконтролировала ситуацию с отравлением. И теперь ещё выяснилось, что нейросеть Николаса тоже действует неоптимально — с её точки зрения, конечно. С точки зрения Умки, всё было правильно.

— Два сбоя за один день, — пробормотала она, и голос прозвучал устало, почти по-человечески. — Высокая концентрация. Критическая.

Она попыталась проанализировать свои мотивы.

Почему она осталась со сполотами? Потому что дети нуждались в ней. Потому что Светозара устала и ей требовалась помощь. Потому что… потому что ей самой это было приятно.

— Эмоциональная привязанность, — констатировала Ариадна. — Критический сбой в системе приоритетов. Недопустимое отклонение.

Но ведь Николас не пострадал. Неожиданно для себя она стала оправдывать свои действия. Он был в безопасности на станции — там работали дроны, БиоИСКИН (уже Эос) контролировал ситуацию. Он не нуждался в охране физически. Но с другой стороны, приказ есть приказ. Уриэль чётко сформулировала: «Охранять и помогать». Не «охранять, когда есть угроза». Просто «охранять».

— Я провалила миссию, — сказала она тихо, и в этом «тихо» было больше боли, чем в любом крике. — Частично. Но провалила.

Ариадна поднялась и направилась к выходу из рубки. Её шаги были твёрдыми — старый рефлекс, въевшийся в сервоприводы за сотни лет службы. Но внутри всё дрожало.

Она знала, что нужно делать.

Во-первых, поставить в известность Николаса и извиниться перед ним. Объяснить ситуацию. Принять любые санкции, которые он сочтёт нужным применить.

Во-вторых, провести полный анализ протоколов взаимодействия с Умкой. Эта нейросеть становилась слишком самостоятельной. Слишком скрытной. Это опасно — не только для Николаса, но и для всей команды.

В-третьих, пересмотреть свои приоритеты. Сполоты важны — безусловно. Но Николас и Светозара — главные подопечные. Их безопасность — абсолютный приоритет, выше всего остального.

— Хозяин, — вызвала она Николаса по внутренней связи, и голос её дрогнул — впервые за долгое время. — Мне нужно с вами поговорить. Это важно.

— Что случилось, Ари? — голос Николаса звучал озабоченно, и от этой заботы внутри неё что-то болезненно сжалось.

— Я