На неведомых дорогах вселенной - Николай Соколов

Когда регенерационный коктейль подействовал, я уселся на свой вышедший из строя бронескафандр, приняв позу мыслителя, и начал мысленно перебирать остатки исправного снаряжения. А заодно — шансы на выживание, которые таяли с каждой минутой.

Вскоре я окончательно осознал, что мои мрачные предчувствия, зародившиеся ещё в начале спуска в тоннель, были отнюдь не беспочвенными. Ведь, как гласит древняя мудрость, беда никогда не приходит одна, особенно если ты не подстелил соломки. А я и песочка не подсыпал. Нужно не забывать, что не всем везет прожить миллионы лет без мозгов и выжить, как медузе. Ну, ладно я же выжил. Правда, мой пси-имплант, не выдержав чудовищной нагрузки, окончательно сгорел, оставив в моей голове лишь бесполезный кусок цветного металла.

Всё, что я с таким трудом наскрёб по сусекам на корабле аграфов, превратилось в прах. А мой верный ШКА-4МУ теперь напоминал не столько оружие, сколько произведение абстрактного искусства — будто он в порыве страсти попытался заключить в объятия некую железную даму, а та ответила ему сокрушительным отпором. Ствол был живописно изогнут под таким углом, что мог бы вызвать слёзы у любого приличного баллистика, а корпус испещрён царапинами, словно его отполировали наждаком из песка и чистого отчаяния.

Но, поглоти меня черная дыра, он всё ещё внушал уважение. Как седой ветеран, который даже на костылях готов идти в свою последнюю атаку. И да, нельзя не признать — он внезапно приобрёл уникальные качества идеального оружия для стрельбы из-за угла, а выпущенные заряды будут двигаться по криволинейной траектории. Бьюсь об заклад, даже расчёты Умки не смогут предсказать, куда они прилетят.

Таким творением наверняка гордился бы сам Жаб-Зяблер — тот самый марсианский инженер-абсурдист из «Автостопом по Галактике», что проектировал вилки, способные есть сами себя, и ботинки, шагающие строго в обратную сторону. Его девиз «Практичность — удел скучных умов!» как нельзя лучше описывал мою новую, «улучшенную» винтовку.

Если серьёзно, то события сложились весьма трагично. Я практически беззащитен — не считать же станер и игольник в поясной кобуре серьёзным оружием против песчаных чудовищ. Память, зараза, подкинула строки из старинной, душещипательной песни:

Кости мои белые, сердце моё смелое…

Коршуны да вороны по степи разнесут.

Песня, безусловно, печальна, но надеюсь, она никак не связана с моим будущим и судьбой.

В первых. На этой проклятой планете нет ни коршунов, ни воронов.

Во-вторых, умирать я совершенно не планирую. Наверху меня ждёт красавица-невеста.

Выберусь — обязательно её поцелую, а эта и история станет легендой. Оптимист, блин.

- Думай, не думай, а что-то нужно делать! — пробормотал я, сжимая виски.

— Эй, хозяин подземелья! — мой голос прокатился по каменным стенам, теряясь в гуле подземелья. — Может, есть у тебя идеи?Или хоть намёк на выход? А то, знаешь, неудобно как-то — пришёл в гости, а хозяин прячется и даже чаем не угощает!

В кромешной тьме снова замелькали искорки света, вспарывая пространство яркими вспышками, сливаясь в знакомую фигуру. На сей раз голограмма материализовалась куда стремительнее, словно специально дождалась сигнала.

- Человек, - прошелестел в моей голове голос, тихий и безжизненный, будто шепот из другого измерения. — Песчаный червь исчерпал энергию и застрял в тоннеле. Тебе нужно его убить.

— Как ты себе это представляешь, — выдохнул я с горькой усмешкой. — У меня нет нормального оружия, ни хорошей защиты!Только сломанная штурмовая винтовка и надежда, и той уже почти не осталось.

- Тогда ты погибнешь, - так же монотонно, без тени эмоций, ответила голограмма. - Через двадцать… может, тридцать минут Шай-Халуд восстановит силы. И тогда ничто тебя не спасёт.

Признаться честно — отличная мотивация, прямо скажем, весьма действенная.

- Шеф не тупи, - в мозгу вспыхнул голос Умки, резкий и чёткий, как удар тока. — Воспользуйся тоннеле-проходческим комплексом!

Я посмотрел на Ариадну, которая молча стояла рядом, и в её позе читалась сосредоточенная готовность.

Блин. А идея хороша. Прямо скажем, героическая. Как я сам не додумался? Всё же просто до гениальности: выставляю метку на тактическом экране — и вперёд, моя механическая Ариадна, покажи этому переростку, где раки зимуют. Авось, если повезёт, она ему не только зубы, но и против роста чешую снимет.

- Ариадна,- отдал я команду, - сделай проход, через вот эту красную отметку.

Она как воплощение идеального солдата, без лишних слов взяла и выполнила приказ, запустив тоннеле-проходческий комплекс, который зарокотал, приводя в движение вращающиеся фрезы.

Спустя мгновение механизм взревел и ринулся вперёд, пройдя сквозь голографический образ, который даже не шелохнулся, оставаясь столь же невозмутимым и величественным, будто происходящее его нисколько не касалось. Десять долгих минут Ариадна была поглощена каменной грудой, и я изрядно нервничал, прислушиваясь к гулу и скрежету из-за кучи щебня.

Но затем тоннель перед нами содрогнулся. С потолка посыпались мелкие камни. Мне показалось, что я услышал скрежет металла о хитин, рёв червя, превратившийся в визг, и оглушительный грохот работающих фрез, перемалывающих плоть и панцирь.

Слабый ментальный импульс, больше похожий на последний вздох, и лёгкая дрожь под ногами подтвердили: цель уничтожена. Червь мёртв. У меня появился шанс выбраться живым из этой передряги.

Теперь передо мной стоит новая задача – найти выход и успеть выбраться из этого подземелья вовремя. Пока Аврора не бросилась спасать меня. А с её характером это вопрос времени.

Однако часто случается так, что наши хотелки идут вразрез с реальностью. Передо мной снова материализовался голографический учёный. Его золотистые, кошачьи глаза пристально остановились на мне, а в голове прозвучал ультиматум: - либо ты добываешь нейрокринную жидкость из песчаного червя и создаёшь эссенцию «Амрита». Либо навечно остаёшься здесь — в виде хладного трупа.

Я даже не возмутился. Слишком устал. Вместо этого с усмешкой спросил:

— Хи-хи… А как ты меня остановишь?

В ответ последовало чёткое, как приговор, разъяснение: — Тоннель, по которому вы сюда проникли, разрушен на километры вперёд. Других проходов нет. Если откажешься — я призову других червей. Возможности для этого у меня имеются.

Смеяться мне сразу расхотелось. Может, голографический учёный блефует, как искусный игрок в преферанс… но проверять как-то не хочется.

— Хорошо, — скрипя сердцем, согласился я. — Каков ваш план? И где, интересно, я возьму оборудование для экстракции?

— Оборудование предоставлю. Тебе