Сокровища далёких галактик - Николай Соколов
Мелией закусила губу, чувствуя, как почва уходит из-под ног в прямом и переносном смысле. Крик сирены, давящая чуждость всего вокруг, бесстрастный взгляд машины, выпытывающей её самое больное… И где-то рядом, в других капсулах, близнецы. Маленькие, беззащитные. Она чувствовала свою ответственность за них.
— Меня… нас… обменяли, — начала она, ненавидя дрожь в своём голосе. — По старой, дурацкой традиции. Чтобы избежать вырождения. Нас отдали прайду Лундар как… как приданое к политической сделке. Мы летели на фрегате. Должны были прибыть… — Она запнулась, осознавая всю нелепость. — Но наверное, что-то пошло не так. Была атака? Пираты? Я… я не помню. Мы уже спали.Она сделала глубокий, дрожащий вдох, обняла себя за плечи, пытаясь согреться и собраться.
— «Обменяли», — повторил он, и в этом слове прозвучала целая вселенная холодного анализа. — Интересно. А до этого всех посылали на «обмен» в криосоне?Андроид слушал, не двигаясь.
— Нет… Это не может быть правдой. Верховная мать… Совет… Они бы не…Мелией почувствовала, как ледяная волна прокатывается по всему телу. Работорговля.
— Они бы не отдали вас в рабство напрямую, — закончил за неё андроид. — Но могли «потерять» вас по дороге, получив хорошую компенсацию или политические уступки. Или же пираты перехватили вас самостоятельно. Решив, что такой груз стоит риска. Тогда ваш конвой был слабо защищён. Слишком слабо для столь ценного «политического груза». И это странно.
В его словах была чудовищная, железная логика. Логика, против которой не было аргументов, кроме слепой веры в свой прайд. Веры, которую уже подточило предательство с эликсиром.
Мелией молчала, глотая ком в горле. Её ногти непроизвольно впивались в её же собственные ладони.
— А теперь, — голос андроида смягчился на полтона, что прозвучало ещё более зловеще, — самый важный вопрос. Пока вы спали, ваши капсулы отправили сигнал. Чёткий, направленный сигнал на частотах, используемых для экстренной связи сполотов. Кто его активировал? И на какой адрес был отправлен сигнал?
Глаза Мелией расширились от удивления. Сигнал? Она ничего не знала о сигнале! Значит… значит, в капсулы было встроено что-то ещё. Их путь отслеживали. Зачем?
— Я… не знаю, — прошептала она, и это была чистая правда. — Клянусь духами предков, я ничего не знаю о сигнале.Она посмотрела на непроницаемое лицо андроида и впервые увидела не просто машину, а холодный инструмент выживания в мире, где всё — ложь. И поняла, что её правдивый ответ может помочь выжить не только ей, но и близнецам, и, возможно, даже этим чужим людям, которые её «спасли».
— В это хочется верить, — наконец произнёс он. — Потому что если ты лжёшь, это создаст для всех нас ненужные сложности. Меня, кстати, зовут Ариадна. А тебя?Андроид долго смотрел на неё, будто сверяя показания биометрии с её словами.
— Мелией, — автоматически ответила она, всё ещё не в силах осмыслить весь кошмар происходящего.
— Рада знакомству, Мелией Д'Элайнен, — сказала Ариадна, и её губы, изогнулись в улыбку. — Добро пожаловать в реальный мир. За границами твоего королевства правила пишутся заново. И первое из них: не доверяй ни кому. Мне можно.
Сектор V-3452. Кают-компания «Авроры». Николас.
Тишина в кают-компании была обманчивой, густая, наэлектризованная, будто после бури. Светозара стояла у большого голографического экрана, на котором просматривала, как Ариадна, бесстрастная, как сканер, и Мелией, маленькая, испуганная, с прижатыми ушами вели разговор.
Она волновалась. Это читалось не по яркому румянцу на щеках и не по тому, как её пальцы бессознательно мнут край пилотского комбинезона. Это было в самом пространстве вокруг неё, плотное, дрожащее поле беспокойства, которое я чувствовал не только кожей, но и будучи псионом, всем своим существом. Я молча подошёл сзади и обнял её за плечи. Она тут же обмякла, прильнув ко мне всей спиной, и запрокинула голову, уткнувшись лицом в мою шею. Она не искала защиты от внешней угрозы, а спасения от собственных мыслей, слишком острых и сочувствующих.
— Зачем она с ней так жёстко? — выдохнула Светозара, и её голос, приглушённый тканью моей куртки, прозвучал обиженно и устало. — Она же видит — девочка сломлена. Её предали свои же, продали, как бракованный товар… А тут её ещё и допрашивают жестко по всем правилам следственного комитета. Можно было бы хоть каплю сочуствия проявить. Хотя бы видимость создать.
Я вздохнул, гладя её по спине через тонкую ткань. Моя жена, при всём своём блестящем стратегическом уме и знании дворцовых интриг, в глубине души сохранила поразительную, почти детскую веру в то, что больному нужно молоко с мёдом, а не горькое лекарство. Я же, прошедший школу ЧВК и штрафную роту, усвоил другую, более жёсткую истину.
— Лучше сразу поставить в известность обо всех правилах, — мягко, но твёрдо не согласился я. — Сострадание они могут принять за слабость. А сполоты, особенно из гордых древних родов, создания своенравные, гордые и злопамятные. Если сейчас дать слабину, проявить неуверенность, потом будет в десять раз сложнее установить хоть какой-то контроль. Ариадна действует по единственно верному сейчас протоколу: изоляция угрозы, оценка лояльности, установление чётких границ иерархии. Без этого, хаос. А хаос в замкнутом объёме корабля на краю света, как ты сама знаешь это смерть.
Светозара не ответила, лишь крепче прижалась лицом ко мне. Её дыхание было горячим и неровным. Чтобы разрядить ситуацию, я перевёл разговор на нечто более приземлённое, срочное и далёкое от спящих детей сполотов.
— Кстати, знаешь, на связь выходил капитан Смоллет, — сказал я, меняя тон на деловой. — Через час даём импульс на разгон и уходим в гиперпространство. Нужно проконтролировать синхронизацию данных с ИСКИНом «Пегаса» и проверить жёсткость стыковочных захватов на «Авроре» и буксируемом крейсере. Не хочешь освежить в памяти процедуру? Проконтролируешь процесс?
Она отстранилась, и я увидел в её глазах не привычную готовность к работе, а искреннюю, лёгкую панику.
— Давай лучше ты, — быстро выпалила она, отводя взгляд к замершему экрану. — Я… я слишком взвинчена. Слишком много эмоций за короткое время. Руки дрожат. Я могу ошибиться в расчётах, пропустить какую-нибудь мелочь.
Я внимательно посмотрел на неё. Это не было капризом. Это была трезвая, точная самооценка. Её организм бушевал от гормональной