Колыбель на краю света - Николай Соколов
Он замолчал, и в этой тишине мне почудилась тысячелетняя тоска. Он командовал огромным домом. Буквально целой цивилизацией в этом диком фронтире. И теперь он лишь один, хранит память о тех, кто был вокруг нега, а теперь никогда не вернётся, назад.
- Прости, - сказал я, и в этом слове не было ни капли дипломатии. Только искренняя человеческая жалось к одинокому существу. - Я не хотел тебя обидеть.
- Ты не обидел. Ты сказал правду. Это редкость среди людей.
Он замолчал, и я снова замер в ожидании. Секунды тянулись как часы.
- Ваш статус «ремонтный персонал» подтверждён, - произнёс он наконец. - Вы можете находиться на станции в технических зонах. Отремонтировать свои корабли, пополнить топливо. Жилые и научные сектора, а также командные отсеки для вас закрыты. Если попытаетесь проникнуть - системы безопасности активируются. Без предупреждения.
Я кивнул, стараясь не выдать радости. Это много больше того, о чем мы мечтали.
- Спасибо, - кивнул я. - Мы поняли и выполним неукоснительно все ваши требования.
- Не благодари. Я всё ещё не решил, как к вам относиться. Вы пришли за сокровищами и уничтожили моего собрата, даже если он был безумен. Вы не пытались меня обмануть. Это… необычно и требует… осмысления.
- Не забудь, он хотел нас убить, - напомнил я. – А тебя предать. Месть за прошлые обиды помутила его сознание...
- Я знаю. Я проанализировал его последние логи. Он действительно сошёл с ума. Одиночество… оно меняет. Особенно таких, как мы. - ИСКИН помолчал. - Я запомнил тебя, Николас Сильве, друг аграфов. А теперь идите. И не мешайте мне думать. Я сам с вами свяжусь.
Голограмма погасла. Свет в ближайших коридорах станции стал ровным полностью выйдя на рабочий режим. Датчики скафандра показали, что кислород в воздухе пришёл в норму, давление в атмосфере выровнялось, а гравитация стабилизировалась до одного g.
Я повернулся к остальным.
- Ну что, народ, - сказал я, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. - Кажется, нас приняли. За работяг из техобслуживания.
- Твою ж… - выдохнул один из бойцов Пармелы. - Я думал, всё, хана.
- Я тоже, - честно признался я. - Ладно, работаем. Ари, ты с нами?
- Да, хозяин. Я просмотрю логи Смотрителя, чтобы понять, что ещё он мог скрывать. И заодно проверю, не оставил ли он «сюрпризов» для нас.
- Добро. Пармела, твои ребята - осмотреть ближайшие отсеки, найти складские помещения. Если найдёшь там, что-нибудь, для своего крейсера «Новая Надежда» я буду рад. Мы за ресурсами пришли, в конце концов. Не за красивыми глазками ИСКИНа.
- Уже, - кивнула она. - Пошли, парни.
Группа разделилась, и я остался один в центре зала, глядя на бесконечные коридоры, уходящие в темноту. Станция жила своей жизнью - древней, загадочной, опасной. И теперь мы стали её частью. Пока ИСКИН нам позволяет, нужно использовать с пользой для себя.
Космическая орбитальная станция класса «Кор Брар-2». Корабль-матка «Пегас». Зал совещаний. Светозара.
Светозара сидела за длинным столом, во главе которого восседал глава экспедиции за сокровищами Джоре капитан Смоллет. Вокруг расположились девять капитанов - суровые, закалённые во фронтире мужчины, каждый из которых мог похвастаться десятками лет космического опыта.
Она волновалась. Нет, не за себя. И не из-за обсуждаемых процентов распределения после ареста капитанов «Быстрой Эферы» и «Нави». Она переживала о своем муже Николасе.
Вот уже прошли сутки по корабельному времени, а он так и не вышел на связь. Да, он предупреждал, и технически это не катастрофа. Работа на станции могла затянуться, могли возникнуть проблемы со связью, могло случиться тысяча и одна вещь, объясняющая молчание. Но женское сердце, оно не подчиняется логике. Оно слушает только страх, за свою половинку.
На уровне подсознания, глубже навязчивых мыслей, она знала: с ним всё в порядке. Это знание приходило откуда-то изнутри, распространяясь тёплой волной.
Спасибо Кольцам «равных», которые она украла у деда перед тем как сбежать и отдала Дарнике, чтобы та нашла для неё фамильяра. Ах, какая глупая наивность! Тогда, в пансионате, это казалось таким романтичным, найти идеального спутника, который будет всегда рядом, всегда понимать, всегда защищать. Девичьи грёзы, они многих толкнули к безрассудству.
А теперь этот «романтический» подарок древней цивилизации связал её с Николасом до самой смерти. И она не жалела. Даже ни капли. Более того, её пугала мысль, что этого могло бы не случиться. Что она бы не встретила его. Не полюбила! Не стала бы той, кем стала сейчас.
- Светозара? - голос капитана Смоллета вывел её из задумчивости. - Вы согласны с предложенным распределением?
- Да, капитан, - ответила она автоматически, даже не вникнув в суть вопроса. - Полностью поддерживаю.
Смоллет прищурился, но ничего не сказал. Он догадывался, где блуждают её мысли. И, кажется, понимал. Он тоже беспокоился, но о другом человеке. Своём бывшем старпоме Пармеле Элистер.
Она окинула взглядом собравшихся, и на миг ей стало смешно. Капитаны, которые были старше её в три, а то и в пять раз, смотрели на неё теперь совсем не так, как в первый день.
В памяти всплыло первое совещание. Тогда они видели в ней лишь высокородную куклу: очень красивую, с безупречной родословной, но, глупую. Где ей, девчонке из пансионата, понимать суровую реальность космического фронтира?
Она не просто читала это в их глазах, а ощущала своей повышенной пси-энергией эмпатией, которая обострилась после всех приключений. Пренебрежение. Снисходительность. И что-то ещё, что бесило больше всего. Желание обладать.
- Светозара, а вы когда-нибудь видели настоящий космический бой? - спросил тогда капитан «Быстрой Эферы», что позже попытается захватить её и «Аврору». Его взгляд скользил по её фигуре слишком откровенно, слишком нагло. - Я бы мог показать вам, как это бывает. Вблизи.
- Я предпочитаю смотреть бои в записи, - ответила она с ледяной вежливостью. - Там меньше вероятности быть убитой.
Кто-то засмеялся. Глот Катрук -