На неведомых дорогах вселенной - Николай Соколов

Ну, я и терпел. Развлекал оставшихся гостей прилизанными версиями наших приключений. А они, в свою очередь, рассказывали мне, чем теперь занимается Университет Подготовки Специалистов (УПС). Да, вот такое название получили тренажёрные классы, которыми заправляли мама и сестра. Свой внутренний саркастический комментарий «ну, подготовкой специалистов, чего же ещё» — я, конечно, придержал.

А рассказали они мне такое, что я действительно поразился. Оказывается, они не просто «натаскивали» на симуляторах. Они проводили полноценную установку нейросетей уровня 2Е или 3М++, обучение по Имперским Базам Знаний вплоть до третьего-четвёртого ранга (в зависимости от интеллектуального индекса кандидата), почти по всем ключевым специальностям Империи Аратан. Всё, это с практической отработкой на тех самых тренажёрах и последующей официальной сертификацией.

Позже Умка, докопалась до ещё более интересной детали, которая «типа, секрет, но тебе можно». Оказывается, у нейросети 3М++ был скрытый потенциал — прирост интеллектуального индекса пользователя до пятидесяти процентов, что на выходе давало эффективность, сопоставимую с системами уровня 5М. Мама с сестрой не просто учили, они апгрейдили людей.

Но и это было не всё. УПС заключал договоры с Империей уже от имени корпорации «Великороссия» и поставлял туда своих лучших выпускников для отработки кредита за обучение. - Как и хотели, — усмехнулся кто-то из гостей, — ничего бесплатного в галактике нет. Разве что сыр в мышеловке.

Однако «сыра в мышеловке» тут не было. Был чёткий, прозрачный контракт. И главное — полное юридическое и медицинское сопровождение от корпорации на весь срок отработки. Это была железная гарантия, которая исключала любые риски попадания выпускников в кабалу или рабство.

Я слушал, и меня охватывало странное чувство, смесь удивления, гордости и лёгкой дурноты от масштаба. Пока я летал, ввязывался в авантюры и выжимал себя на грани, здесь, на забытом всеми астероиде, моя семья тихо и системно строила империю знаний. Не просто школу. Систему. Лифт. Мост между задворками космоса и сияющими мирами Империи.

- Грандиозная работа, — подумал я, и эти слова в моей голове прозвучали без тени иронии, с холодным, почти профессиональным уважением.

Но эта мысль, как и всё вечернее веселье, быстро отступила, когда вернулись наши девушки. Вернулись… другими.

Моя жена после крещения пришла с новым именем — Фотиния. Или, как мягче звучало по-русски, Светлана. А Листи теперь стала Еленой. Обе тихо, но твёрдо попросили называть их только так, в соответствии с их православными именами. В их глазах стояла не просто усталость, а какая-то странная, вымытая дочиста глубина, будто их не просто окрестили водой, а пропустили через пламя и тишину.

Когда мы наконец ушли в нашу комнату и дверь закрылась, оставив нас одних в тихом полумраке, Светлана, обняла меня так, будто я был единственной скалой в бушующем море. И расплакалась. Не рыдая, а тихо, беззвучно, всем телом.

— Моя фамилия… — выдохнула она в промежутке между содроганиями. — На самом деле не та, что в документах. Я… я де ла Веллия-Октавия. А маму звали… Аврора. Когда мы познакомились, я назвала себя её именем.

Потом полилось. Слова, слёзы, обрывки памяти, спрессованные в семь лет страха и семь лет тоски.

Её мать, Аврора, как и Владычица, спасала своего младенца. Бежала, пряталась, металась по окраинам империи, прикрывая дочь своим именем, связями, телом. И погибла. Нет не в постели, не от тихой болезни. Её убили в одной из внезапных, жестоких схваток, когда маленькой Свете было пять. Её, пятилетнюю, спешно передали в приёмную семью к хорошим, тихим людям, которые знали только то, что надо спрятать девочку до её двенадцатилетия.

А потом был пансион для благородных девиц «Золотые купола». Красивая клетка с золотыми решётками. Обучение, манеры, тишина. И постоянное чувство, что за тобой наблюдают.

— С отцом… всё сложно, — её голос стал совсем тихим, прерывистым. — Видеться нельзя. Его враги… они караулят. Ты же понимаешь, для чего.

Она не стала пояснять. И мне не нужно было. В её прошлом, в этом громком имени де ла Веллия-Октавия, чуялась не просто аристократия, а что-то тяжелое: политика, долги, обязательства, возможно, предательство. Она была не просто беглянкой. Она была активом. Или угрозой.

Выплакав всё, что копилось, наверное, с тех самых семи лет, она обмякла. Слёзы сменились глубокой, почти беспамятной усталостью. Она уснула прямо у меня на плече, даже не заметив, как. Я осторожно уложил её в постель, поправил волосы на влажном от слёз лице. Обняв её уже спящую, притянул к себе, чувствуя лёгкую дрожь, ещё бегущую под кожей.

Я не стал спрашивать, не стал строить догадок вслух. Просто лежал в темноте, слушая её ровное, наконец-то спокойное дыхание. Фотиния. Светлана. Имя, означающее «свет». Как иронично, что оно досталось девушке, вынужденной столько лет вести скрытную от посторонних глаз жизнь и погруженной в таинственный полумрак семейных тайн и секретов предков-правителей

А завтра, нас ждёт венчание. И где-то там, в тенях космоса, возможно, уже шевелятся те, для кого это имя и эта фамилия, не начало новой жизни, а давно потерянная цель.

Я крепче обнял её. Пусть спит. Завтра будет новый день. И мы встретим его вместе.

Астероид Веста. Утро венчания. Светозара де ла Веллия-Сильве.

Я проснулась от тяжести. Крепкая, тёплая мужская рука лежала на мне. Странное, новое чувство, осознавать, что ты замужем. Что у тебя есть свой человек. Свой Николас.

Тихо выскользнула из-под его руки и замерла. В кресле у стены, недвижимая и совершенная, как статуя из полированного металла, сидела Ариадна. Её глаза, холодные и ясные, были открыты.

— Что-то случилось? — прошептала я, сердце ёкнуло.

— Вас идут будить, — её голос был ровным, беззвучным в тишине комнаты. — Нужно приготовиться.

— Хорошо. Я в душ. Приготовь нам одежду.

Быстро ополоснувшись и вырвавшись из объятий сна, разбудила мужа и почти вытолкала его под струи воды. Когда в дверь постучали, мы уже стояли готовые, чем вызвали немое удивление на лицах пришедших помощниц.

Храм в сердце Весты. Он поразил меня ещё вчера, при крещении. И снова взял в плен, заставив трепетать моё сердце.

Вход, это тяжёлые, кованные шлюзовые двери, похожие на врата древней крепости. Сибирские кедры словно часовые замерли рядом.

За ними, низкий тоннель, пробитый в толще породы, стены отполированы до тёмного