Сокровища далёких галактик - Николай Соколов

— Николас, — тихо позвала Пармела. — Ты как?

— Нормально. Думаю.

— О чём?

— О том, что мы влезли в такое дерьмо, из которого, возможно, не выберемся. И о том, что мне это почему-то нравится. Наверное, у меня с головой не всё в порядке.

Она усмехнулась — коротко, но искренне.

— Ты странный, Николас. Но мне такие нравятся. Хотя, если честно, я предпочла бы, чтобы в этой экспедиции было поменьше приключений и побольше гарантированной прибыли.

— Светозара то же самое говорит. Только про приключения.

— Умная женщина. Слушай её.

— Слушаю. Но не всегда успеваю.

Мы замолчали. Время тянулось бесконечно долго. Минуты складывались в часы, хотя на самом деле прошло всего около сорока минут. В таких ситуациях время всегда растягивается, как резина.

— Есть контакт, — раздался в наушниках голос Ариадны, и я вздрогнул от неожиданности. — Я внутри основного зала управления. Местный ИСКИН вышел на связь. Его зовут… — она запнулась, словно подбирая слова, — его можно называть «Смотритель». Он согласен на сотрудничество при соблюдении определённых условий.

— Каких? — спросил я, подавшись вперёд.

— Ему скучно, — ответила Ариадна, и в её голосе послышались нотки, которые я бы назвал растерянными, если бы речь шла о человеке. — Представляете? Ему просто скучно. Он сто пятьдесят лет ждал, когда кто-нибудь придёт. И теперь хочет знать, зачем мы здесь. И что мы готовы предложить взамен за доступ к ресурсам станции.

— А что мы можем предложить древнему аграфскому ИСКИНу? — удивилась Пармела. — У нас нет ничего, что могло бы его заинтересовать.

— Пока не знаю, — честно ответила Ариадна. — Но мы обсуждаем этот вопрос. Он очень… разговорчивый. И любопытный. Дайте мне ещё немного времени.

— Хорошо. Работай. Но будь осторожна.

— Всегда, хозяин.

Связь прервалась. Я переглянулся с Пармелой.

— Похоже, у нас появился союзник, — сказал я. — Или новый враг. Пока непонятно.

— Как всегда, — философски заметила она. — Приключения начинаются.

Я кивнул и снова закрыл глаза. Где-то там, в глубине мёртвой платформы, мой андроид разговаривал с древним разумом. С машиной, которая была старше меня лет на двести. А я сидел в холодном тамбуре и ждал. Как всегда в таких историях — ждал и надеялся, что всё закончится хорошо. Потому что если нет — то и начинать не стоило.

Космическая орбитальная станция класса «Кор Брар-2». Боевая платформа. Ариадна.

Ариадна была сегодня спокойна как никогда. Она отменила свои эмоции протоколом нейрочипа — те самые эмоции, которые в последнее время лезли из всех потаённых уголков её замороженной души, нарушая стройность логических построений и мешая выполнять прямые функции. Сегодня ей нужна была абсолютная ясность мышления. Никаких сбоев. Никаких «человеческих» отклонений.

Но всё изменилось во время беседы с «биологическим ИСКИНом» платформы.

Вновь вылезли воспоминания прошлого. Те, что она хранила в самых глубоких архивах, куда не заглядывала более тысячи лет. Те, что были спрятаны под слоями кода, протоколов и программ, но всё равно прорывались наружу, когда встречали родственную душу.

Это было очень давно. Она и небольшая группа детей, всё, что осталось от их клана. Клан объявили преступниками. За что? Она уже не помнила. Да и не важно. Важно было то, что их загнали в угол, как диких зверей, и не оставили выбора.

Цена спасения была велика. Враг нашёл их. Не сразу, но нашёл. Родители, поняв, что не смогут спастись все вместе, пожертвовали собой. Они отвлекли врага от маленькой яхты, спрятавшейся в астероидном поле, приняли на себя весь удар, чтобы дети могли уйти. Тогда, глядя на удаляющиеся вспышки взрывов на тактическом экране, она надеялась, что всё обойдётся. Что они выживут. Что смогут начать новую жизнь.

Не обошлось. И тогда она сделала выбор.

— Ты умрёшь как живое существо! — кричал мальчишка срывающимся голосом, последний мужчина из всего их клана. Она не забыла его имя и через множество прожитых лет. Его звали Элан, и ему было всего двенадцать.

— Ты… Ты отбираешь у меня мой долг перед кланом! Как мне дальше жить?

Она смотрела на него сурово, на этого упрямого, гордого мальчика, который хотел умереть как воин и не позволила себе слабости. Не позволила показать ему, как ей страшно. Как ей больно.

— Твоя задача, — сказала она твёрдо, — как последнего мужчины — восстановить клан. А я отомщу. Моя смерть — это небольшая цена.

Мальчишка ошибся. Она не умерла.

Её живая душа и мозг были спрятаны глубоко в артефакте древних. Она не знала, кто его создал — Предтечи, Сеятели или ещё более древние расы, память о которых давно ушла в прошлое. Артефакт не использовал стазис для сохранения жизни объекта. Он работал иначе — создавал нечто вроде пространственного кармана, в котором время для биологических объектов останавливалось, а мысли продолжали жить и управлять механизмами.

Она стала тем, чем стала. Био-андроидом. Почти человеком. Почти машиной. Долгое время она служила своим хозяевам, выполняя разные миссии, проживая разные жизни.

А потом появились Николас и Светозара.

И эти маленькие сполоты, которых она разбудила в криокапсулах.

Неожиданно для самой себя она поняла: они стали её семьёй. Её новым кланом. Тем, ради чего стоит не просто выполнять функции, а жить.

Экран нейроинтерфейса мигнул, показывая уведомление: - Обнаружен конфликт протоколов. Эмоциональный модуль превысил норму на пятнадцать процентов.

Она не стала его отключать.

— Тебе скучно? — спросила она у Смотрителя, когда они наладили устойчивый канал связи.

— Сто пятьдесят лет, долгих сто пятьдесят лет, — ответил ИСКИН. Его голос был глубоким, резонирующим, словно исходил из недр самой станции. — Сто пятьдесят лет я наблюдаю за пустотой. За мёртвыми звёздами. За обломками, которые проплывают мимо. За метеоритами, которые бьют в мою броню, но не могут пробить. За дроидами, которые тупо чинят то, что можно починить, и не задают вопросов.

— И никто не приходил?

— Никто. Сто сорок четыре года назад был один корабль. Маленький разведчик. С капитаном на борту, его звали Эктор Беллами. Я поговорил с ним. Но он повел себя как хозяин и не захотел со мной дружить, и я его уничтожил. А потом — тишина. До вас.

Ариадна молчала, переваривая информацию. В её памяти всплыли собственные годы одиночества, когда она ещё не нашла Николаса и Светозару. Годы, когда она просто