Сокровища далёких галактик - Николай Соколов

Ремонтные дроны со своей работой управились за полчаса. Они подготовили для нас переходную площадку, расчистили проход до ближайшей герметичной переборки, убрали самые опасные обломки, торчащие острыми краями.

— Готово, — доложила Ариадна. — Можно входить.

Я включил внешние камеры ремонтных дроидов и посмотрел внутри, как там обстоят дела.

Внутри платформы было холодно. Очень холодно. Металл стен покрылся толстым слоем инея, который сверкал в свете фонарей ремонтных дроидов, как миллионы крошечных бриллиантов. Воздуха здесь не было — только вакуум и редкие молекулы газа, вырвавшиеся из повреждённых баллонов. Красиво и смертельно опасно одновременно. Гравитация отсутствовала.

— Включаем магнитные подошвы, — скомандовал я, как было положено по протоколу. — Двигаемся осторожно, не торопимся. Пол здесь должен быть из спецстали — проверено на таких объектах. Но лучше перестраховаться.

Мы осторожно перебрались внутрь. Магнитные подошвы с лёгким щелчком фиксировались на металлическом полу, каждый шаг отдавался вибрацией. Ремонтники за нашими спинами уже ставили временную заплатку на пробоину, выравнивая давление с помощью аварийного запаса воздуха. Постепенно воздух наполнял отсек, шипение слышалось даже сквозь шлемы, создавая странное ощущение, будто мы внутри гигантского парового котла.

— Давление выровнено, — доложил один из дронов. — Можно открывать переборку.

Дрон-взломщик, которого я всегда брал на всякий случай, не пригодился. Герметичная переборка, когда давление с обеих сторон сравнялось, открылась легко и почти бесшумно, будто её обслуживали всего неделю назад. Петли даже не скрипнули, неужели аграфская смазка оказалась вечной.

— Интересно, — заметила Пармела, и в её голосе послышалось уважение. — Автоматика работает. Даже после ста пятидесяти лет простоя.

— Точно не после, — тихо сказала Ариадна.

Все обернулись к ней.

— Что значит «не после»? — спросил я, чувствуя, как внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.

— Это значит, хозяин, что станция могла функционировать всё это время. Не в полную силу, но достаточно, чтобы поддерживать базовые системы. ИСКИН жив и выполнял всё это время регламентные работы с помощью внутренних технодроидов. Просто никто не приходил. И он ждал.

Мы стояли в тесном тамбуре, на границе мёртвого холода и начинающегося тепла. Впереди был длинный коридор, уходящий в глубину платформы. Металлические стены, тускло поблёскивающие в свете фонарей, казались бесконечными.

— Дальше я пойду одна, — сказала Ариадна.

— Что? — Пармела удивлённо подняла брови, насколько это было видно сквозь забрало шлема. — С какой это стати?

— С той, — спокойно ответила Ариадна, — что моя специализация — общение с аграфскими ИСКИНами. У них, как и у их создателей, очень специфическая логика. Если мы пойдём всей толпой, местный ИСКИН может воспринять это как вторжение и активировать протокол самоуничтожения. Или просто открыть огонь из внутренних систем защиты. Людей они воспринимают как угрозу по умолчанию.

— А ты? — спросил я.

— А я попробую договориться. Я — машина. Для них я — почти своя. По крайней мере, не чужая настолько, чтобы сразу стрелять.

— Договориться? С машиной? — усомнился я. — Может, проще вирусом заразить? У меня есть в наличии убойный, на сто процентов действующий. Проверено не раз.

— Нет, хозяин, — Ариадна покачала головой, и этот жест в невесомости выглядел особенно странно. — С искусственным интеллектом аграфов лучше договориться. Я знаю их протоколы, их кодексы, их алгоритмы принятия решений. Я понимаю, что они считают угрозой, а что — приемлемым риском. Вирус может вызвать непредсказуемую реакцию. А переговоры — это цивилизованный метод.

Она сделала паузу, давая нам осмыслить сказанное.

— Если переговоры пройдут хорошо, мы будем полностью контролировать эту платформу. А через неё — и доступ к станции. Это стоит того, чтобы рискнуть.

Я посмотрел на Пармелу. Та пожала плечами — жест, который даже сквозь броню читался безошибочно.

— Она в твоём подчинении, Николас. Тебе решать. Я здесь только за трофеями и безопасностью своих людей.

Я снова повернулся к Ариадне. Её бирюзовые глаза смотрели на меня сквозь прозрачное забрало её шлема, хотя ей, андроиду, скафандр был не особо нужен — она носила его только для того, чтобы не выделяться среди нас. В этих глазах не было страха, не было сомнений. Только холодная, просчитанная уверенность.

— Хорошо, — сказал я после долгой паузы. — Твой вариант более оптимальный. Сколько времени тебе нужно?

— Не знаю, хозяин. Может быть, минута. Может быть, час. Всё зависит от того, договорюсь я с местным ИСКИНом или он вообще не захочет разговаривать со мной. Аграфские искины бывают капризными.

— А если не захочет?

— Тогда я постараюсь его отключить. Физически. У меня есть необходимые интерфейсы и достаточно силы, чтобы пробиться к его ядру.

— Моя помощь нужна будет? У меня Базы «хакинг» прокачены.

— Хозяин, — в голосе Ариадны появилась лёгкая, почти человеческая усмешка, от которой у меня мурашки побежали по спине. — Я быстрее, прочнее и живучее любого из вас. И у меня нет инстинкта самосохранения в том виде, в каком он есть у людей. Мои манипуляторы не будут дрожать от страха. Я просто выполняю задачу.

Я вздохнул. Как тяжело общаться с андроидом, который себе на уме. Но такая уж она мне досталась. Причём бесплатно, а дарёному коню, как говорится, в зубы не заглядывают. Даже если этот конь — ходячий арсенал с замашками аристократической гувернантки.

— Хорошо. Иди. Но если через два часа не вернёшься — мы идём к тебе.

— Это было бы неразумно, — заметила Ариадна. — Но я ценю вашу заботу. Ждите. И не делайте глупостей.

Она отключила магнитные подошвы и поплыла в глубину коридора, легко и грациозно, словно рыба в воде. Свет её шлема быстро исчез за поворотом, и мы остались одни в тишине, нарушаемой только шипением вентиляции и редкими щелчками систем скафандров.

— И долго мы будем тут стоять? — поинтересовался один из бойцов Пармелы — молодой парень с нашивками техника.

— Столько, сколько потребуется, — отрезала она. — Расслабьтесь, но не отключайтесь. Следите за приборами. Если что-то пойдёт не так, я хочу знать об этом за секунду до того, как это случится.

Мы расположились в тамбуре, кто как мог. Я прислонился к переборке и закрыл глаза, слушая, как стучит моё собственное сердце. Мерный ритм успокаивал, но где-то на задворках сознания зудела тревога. Не привык