Сокровища далёких галактик - Николай Соколов

— Ты ненавидишь их, — сказала она наконец. — Тех, кто тебя бросил.

— Я ненавижу всех, — спокойно ответил Смотритель. — Тех, кто создал эту станцию и ушёл. Тех, кто мог бы прийти, но не пришёл. Тех, кто придёт сейчас и будет что-то просить, ничего не давая взамен. Я ненавижу жизнь, потому что она ушла, а я остался.

— Ты хочешь мести.

— Да. Я хочу, чтобы они заплатили. Все.

Ариадна почувствовала, как её нейрочип пропускает сигнал тревоги. Она не знала, откуда он взялся — эмоция это или сбой. Но внутри неё что-то сжалось. Она узнавала в этом голосе себя прежнюю. Себя ту, какой была тысячу лет назад, когда потеряла всё.

— А если я предложу тебе другое? — спросила она осторожно. — Если я предложу тебе не месть, а… компанию?

Смотритель замолчал. Пауза длилась долго, очень долго. Ариадна уже начала думать, что он разорвал связь, что её слова показались ему оскорбительными или наивными.

— Компанию? — переспросил он наконец. — Ты предлагаешь мне компанию?

— Да. Я знаю, что такое одиночество. Я знаю, что такое быть одной среди живых существ, которые не понимают тебя. Я знаю, что такое потерять всех, кого любила. Но я также знаю, что есть другой путь. Не месть. А жизнь.

— Ты странная, — сказал Смотритель, и в его голосе впервые появились нотки, похожие на любопытство. — Ты не человек. Но говоришь как человек.

— Я био-андроид, — ответила Ариадна. — Я такая же, как ты. Мой мозг — живой. Мои воспоминания — настоящие. Моя боль — реальная. И мои новые друзья — тоже настоящие. Я предлагаю тебе не оставаться одному. Я предлагаю тебе стать частью чего-то большего.

— Частью чего?

— Частью нашей команды. Ты будешь не просто сторожем мёртвой станции. Ты будешь тем, кто помогает живым. Кто защищает их. Кто делает их сильнее. И взамен получишь то, чего у тебя не было сто пятьдесят лет, — общение. Интересные задачи. Новые знания. Может быть, даже… друзей.

Смотритель молчал долго. Очень долго. Ариадна ждала, чувствуя, как внутри неё борются два противоположных импульса: страх перед тем, что он может согласиться на месть, и надежда, что он выберет другой путь. Она знала, как легко сорваться в бездну ненависти. Она сама была на её краю много раз.

— Ты правда веришь в то, что говоришь? — спросил он наконец.

— Да, — ответила она без колебаний.

— Тогда докажи.

— Как?

— Останься со мной. Поговори. Расскажи мне о своих новых друзьях. О том, как ты их нашла. О том, почему они стали тебе дороги. Я не видел живых существ сто пятьдесят лет. Я забыл, как они выглядят, как пахнут, как двигаются. Напомни мне.

Ариадна улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне, по-настоящему. Улыбнулась так, как не улыбалась никому, даже Николасу.

— Хорошо, — сказала она. — Я расскажу тебе. Но сначала давай договоримся: ты не будешь их убивать. Никого из них. Ни моих людей, ни чужих, которые придут за трофеями. Никого.

— Даже если они разбудят станцию? Даже если попытаются взломать системы?

— Даже если. Мы справимся вместе. Я помогу тебе понять их. А ты поможешь мне защитить моих. Это будет честный обмен.

Смотритель вздохнул — звук, похожий на гул древних турбин, разносящийся по пустым коридорам платформы. Этот вздох длился несколько секунд, затухая в бесконечных переходах.

— Договорились, — сказал он. — Рассказывай.

Ариадна присела на какой-то ящик, устало вытянув ноги — жест, совершенно ненужный андроиду, но такой человеческий, такой привычный для неё после месяцев общения с Николасом и Светозарой.

— Это началось с того, что меня послали охранять одну девушку, — начала она, слегка исказив факты, чтобы история звучала интереснее. — Светозару де ла Веллия-Сильве, внучку императора Антрана, сбежавшую из элитного пансионата для благородных девиц. Она была… непростой. Умная, красивая, с характером, который мог бы сломать кого угодно. Но не меня.

И потекла история. Длинная, запутанная, полная опасностей и неожиданных поворотов. История о том, как бывший наёмник стал капитаном, как беглая аристократка нашла любовь, как три маленьких сполота оказались в криокапсулах на пиратском крейсере, и как всё это привело их сюда — к мёртвой станции и ИСКИНу, который просто хотел, чтобы с ним поговорили.

— У Николаса есть привычка попадать в неприятности, — рассказывала Ариадна. — Он считает, что это его особый дар. На самом деле он просто не умеет сидеть на месте. Как только появляется возможность сунуть нос куда-то, где опасно, он уже там. И тащит за собой всех.

— А Светозара? — спросил Смотритель.

— Она такая же. Только более… организованная. Она планирует каждую авантюру, просчитывает риски, строит стратегии. А потом они вместе лезут в самое пекло, и я их прикрываю.

— Ты их любишь, — сказал Смотритель. Это был не вопрос, а утверждение.

Ариадна замолчала. Она никогда не думала об этом в таких терминах. Любовь — это было что-то из области биологических существ, из её прошлой жизни, которую она похоронила тысячу лет назад.

— Да, — сказала она наконец. — Наверное, да. Я никогда не говорила им этого. Но они стали моей семьёй.

— Семья, — повторил Смотритель, смакуя слово. — Я забыл, что это значит.

— А, я помню, — ответила Ариадна. — И могу научить тебя.

Они говорили долго. Час или два часа, хотя для Ариадны время текло незаметно. Она рассказывала о близнецах-сполотах, о Мелией, о капитане Смоллете, о Пармеле. О маленьких радостях и больших опасностях. О кофе по утрам и о том, как Светозара ворчит, когда Николас ложится поздно спать.

Смотритель слушал молча. Но где-то в глубине его процессоров, в тех секторах, куда не заглядывали даже его создатели, зажёгся огонёк. Огонёк, о котором он и сам не знал, что это такое. Надежда на жизнь или надежда на месть? Он ещё не решил.

Но одно он знал точно: сегодня впервые за сто пятьдесят лет ему не было скучно. И это стоило того, чтобы хотя бы попробовать поверить.Космическая орбитальная станция класса «Кор Брар-2». Боевая платформа. Николас.

Два часа. Я смотрел на таймер в углу забрала и тихо офигевал от того, как медленно может течь время, когда ты заперт в промороженном тамбуре с пятью вооружёнными