Колыбель на краю света - Николай Соколов

— С колонией? — переспросила Sim'Лотанариэ, и её сапфировые глаза расширились на долю секунды — признак искреннего удивления, который она редко себе позволяла. — Ты серьёзно, Дарника?

— Абсолютно, — Дарника выпрямилась, и в её позе появилась уверенность человека, принявшего решение. — Император дал мне выбор: остаться при дворе и ждать, когда меня отравят, или уйти в колонию. Я выбрала жизнь.

— Но колония — это риск, — принцесса нахмурилась, её пальцы замерли на ручке чашки, и на мгновение показалось, что она хочет что-то сказать, но передумала. — Нестабильность, отсутствие инфраструктуры, пираты, неизведанные системы… Ты готова к этому?

— Я готова к тому, чтобы не оглядываться через плечо, — твёрдо ответила Дарника, и в её голосе не было ни капли сомнения. — А колония… у неё есть защита. И потом, — она усмехнулась, и эта усмешка была полна лёгкости, — я буду не просто финансовым директором. Я буду строить новое общество. С нуля и войду в историю новой колонии. Это ли не мечта?

Sim'Лотанариэ молчала, обдумывая услышанное. В кают-компании слышался приглушённый гул систем «Авроры». Где-то далеко, в трюмах, возились техники, но здесь, в этом уютном уголке, время будто замерло, подчиняясь важности момента.

— Ты знаешь, — наконец произнесла принцесса, и её голос стал тише, почти доверительным, — я завидую тебе.

— Чему? — удивилась Дарника, и в её глазах мелькнуло искреннее недоумение.

— Твоей смелости. Твоей… свободе. — Sim'Лотанариэ поставила чашку и посмотрела на розовый бутон, который уже начал раскрываться, показывая нежные лепестки, словно в замедленной съёмке. — Я тоже иногда мечтаю всё бросить. Улететь. Начать сначала. Но у меня обязательства перед Домом, перед кланом, перед теми, кто на меня рассчитывает.

— Обязательства — это не приговор, — тихо сказала Дарника, и её голос стал мягче, почти ласковым. — Можно быть ответственной и при этом оставаться собой. Посмотри на Светозару. Она сбежала из пансионата, вышла замуж за наёмника, а теперь строит колонию. И никто не смеет её осуждать.

— Потому что она внучка императора, — горько усмехнулась принцесса, и в этой усмешке была боль, которую она, вероятно, никогда никому не показывала. — Ей многое прощается.

— Ей прощается потому, что она не боится быть счастливой, — поправила Дарника, и в её голосе зазвучала твёрдость. — А это, Лота, дороже любых титулов.

Они помолчали. Тишина стала другой — не напряжённой, а задумчивой, почти дружеской. Словно между ними пролегла невидимая нить понимания.

— Хорошо, — наконец сказала Sim'Лотанариэ, и её голос обрёл деловую чёткость. — Я принимаю твоё предложение. Сотрудничество с колонией. Но на моих условиях.

— Каких? — Дарника насторожилась, но в её глазах загорелся живой интерес.

— Никаких секретов. Я хочу знать, что происходит в колонии. Не всё, конечно, но основное. Без сюрпризов. И, — она сделала паузу, и её сапфировые глаза сузились, — я хочу, чтобы колония стала нейтральной территорией. Не под юрисдикцией империи, не под юрисдикцией аграфов. Своя. Независимая.

— Это и так планировалось, — кивнула Дарника, и в её голосе прозвучало облегчение. — Барон и Светозара не хотят, чтобы их новый мир стал чьей-то марионеткой.

— Тогда договорились, — принцесса протянула руку через стол. Её ладонь была тёплой, почти человеческой, и Дарника вдруг поймала себя на мысли, что аграфы не такие уж и холодные, какими их малюют.

Дарника пожала её, и на мгновение их пальцы соприкоснулись — две женщины, две разные судьбы, но одна цель.

— Партнёрство, — подтвердила Дарника. — И, Лота… Спасибо.

— За что? — принцесса подняла бровь, но в её глазах уже не было льда.

— За то, что не стала врагом. За то, что пришла с миром. И за чай. Он действительно божественный.

Sim'Лотанариэ улыбнулась — впервые за весь разговор искренне, без тени расчёта. В этой улыбке было что-то почти детское, уязвимое.

— Я принесу ещё, когда мы встретимся в следующий раз. У меня есть сорт, который я никому не даю. Но для тебя… сделаю исключение.

— Буду ждать, — Дарника подняла чашку, и они чокнулись, как старые подруги.

За бортом «Авроры» мерцали звёзды, и где-то там, в неизведанной дали, ждал новый мир. А здесь, в уютной кают-компании, рождалось нечто большее, чем просто деловое соглашение. Рождалась дружба — хрупкая, как бутон розы, но с шипами, готовыми защитить её от любой угрозы.

— Знаешь, — сказала Дарника, глядя на распускающийся цветок, — я назову первый красивый цветок, обнаруженный в новой колонии, в твою честь. «Лотанариэ». Пусть цветёт и напоминает о нашей встрече.

— Ты романтик, — рассмеялась принцесса, но в её смехе не было насмешки — только тепло.

— Нет, — покачала головой Дарника. — Я просто стала ценить жизнь. Настоящую. Не ту, что расписана по нотам в императорских дворцах.

Они ещё долго сидели, попивая чай и обсуждая пустяки, а за иллюминатором медленно вращалась станция. Звёзды за бортом казались россыпью драгоценных камней на чёрном бархате космоса, и в этой бесконечности было что-то успокаивающее.

Космическая орбитальная станция класса «Кор Брар-2». Корабль-матка «Пегас». Капитанская рубка. Николас.

Вот и настал тот момент, ради которого я трудился не покладая рук последний месяц. И не только моих — вклад внесли Ариадна, Эос, Светозара, а также Пармела с её проштрафившейся бригадой ночного труда, которая, кажется, уже смирилась со своей участью и даже начала получать удовольствие от работы на верфи. Даже сполоты, кажется, внесли свой вклад — своим присутствием и неиссякаемой верой в то, что всё получится. Их детская, но заразительная уверенность передавалась и нам взрослым.

И вот теперь наш «Пегас» совершает разгон для ухода в гиперпространство. Эос ведёт корабль с той спокойной уверенностью, которая появляется у живых существ только после долгих лет практики. Мягкая вибрация переборок — словно корабль мурлычет, как огромный стальной кот, — мерное гудение двигателей, голографическая карта, на которой привычная система скоро семенится чёрной пустотой межзвёздного перехода. Я стоял у пульта и чувствовал эту вибрацию и