Колыбель на краю света - Николай Соколов

Пусть наша экспедиция уменьшилась. В далёкое путешествие к новому миру отправилось лишь восемь модернизированных кораблей. И всё это благодаря Эосу, который постарался на славу: новые двигатели, усиленные щиты, переработанные системы вооружения. Кроме увеличения мощности залпового огня, сократилось время перелёта — почти на семь месяцев. Раньше мы добирались бы до конечной точки полтора года, теперь же уложимся в восемь месяцев, а если повезёт — и в семь.

Три транспортника отказались в последний момент. Решили, что им выгоднее остаться на станции и попробовать наладить торговлю с прибывшими делегациями. Или просто испугались неизведанного сектора. Их право. Мы не уговаривали, не угрожали, не обещали золотые горы. Каждый волен выбирать свой путь. Капитан Смоллет, получив полмиллиардное состояние, вообще ходил шальной и никак не мог поверить в свои богатства. Он окрестил транспортник в честь себя любимого — «Старый ворчун» — и собирался лететь в центральные миры с первым же конвоем. На прощание он долго тряс мне руку и бормотал что-то про «молодость, которую я ему вернул». Я так и не понял, шутил он или нет.

Зато те, кто остались, — золото. Пармела со своей «Новой Надеждой», которая после модернизации превратилась в почти круизный лайнер с пушками. Трелони на «Валькирии» — после обновлений его транспортник выглядел почти как боевой корвет. А ещё «Аврора», где капитаном стала Светозара. Мелией Силар-Д'Элайнен получила под своё крыло «Быструю Эферу» — не без гордости, но и с долей трепета перед ответственностью. Не стоит забывать Ариадну, которую я назначил главой службы безопасности, и Дарнику — великого финансиста всех времён и народов, как она сама себя величала.

Тэль и Арьяна Линн-Д'Элайнен стали юнгами — у меня и у Мелией. Их звонкие голоса теперь то и дело раздавались в коридорах корабля, и это было удивительно… правильно. Как будто без этой детской беготни и смеха наш «Пегас» был бы неполным.

— Шеф, — раздался голос Умки, — через три минуты вход в гиперпространство. Все системы в норме. Эос подтверждает готовность. — Голос её звучал ровно, но я уловил в нём едва заметную ноту торжественности. Будто она тоже понимала важность момента.

— Хорошо, — я повернулся к обзорному экрану.

За ним медленно уплывала станция «Кор Брар-2» — огромная, тёмная, с включёнными огнями стыковочных узлов, похожая на ночной город, зависший в пустоте. Скоро на неё прибудут тысячи обслуживающего персонала, и она станет чужим домом. Чужим для нас. А для кого-то — новым. А для нас она навсегда останется просто точкой на карте, где всё начиналось.

— Грустно? — Светозара подошла сзади и положила руки мне на плечи. Ладони её были тёплыми, и это тепло просачивалось сквозь ткань комбинезона, разгоняя холодок, который успел заползти под воротник.

— Немного, — признался я, накрывая её ладонь своей. — Привык к ней. К этим коридорам, к суете. Знаешь, даже запах у неё был особенный — озон, старая смазка и… время.

— У нас будет новый дом, — тихо сказала она. — Наш. Там, куда мы летим.

— Знаю, — я повернул голову и поцеловал её в висок. — Поэтому и не жалко.

На экране загорелась надпись: «До прыжка — 60 секунд». Эос начал отсчёт — спокойно, размеренно, почти торжественно.

— Внимание всем кораблям, — я включил общий канал, чувствуя, как голос обретает привычную командирскую твёрдость. — Через минуту уходим в гиперпространство. Конец связи.

— Коротко и ясно, — усмехнулась Светозара, и её дыхание коснулось моего уха. — Как ты любишь.

— Зачем много слов, когда можно мало? — пожал я плечами, хотя внутри всё пело от предвкушения.

— А если я хочу много? — в её голосе послышалась лёгкая, кокетливая нотка.

— Тогда поговорим в гиперпространстве. У нас будет восемь месяцев.

— Семь, — поправила она. — Эос обещал.

— Семь, — согласился я.

— Пятьдесят секунд, — объявил Эос. — Все системы в норме. Корабли каравана подтверждают готовность.

Я посмотрел на карту. Восемь информационных огоньков — восемь кораблей, восемь судеб. Позади — станция, растворяющаяся в черноте. Впереди — неизвестность. И где-то там, за гранью света, за пределами нанесённых на карты звёзд, — новый мир. Мир, который станет нашим.

— Тридцать секунд.

— Ник, — Светозара сжала мою руку. Её пальцы были прохладными, но я чувствовал, как сильно бьётся её пульс. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. В них отражались огни приборов, и они казались двумя маленькими звёздами. — Сильно. До самых звёзд. И дальше.

— Двадцать секунд.

— Эос, — позвал я, не отводя взгляда от Светозары, — как ты?

Пауза. Всего на мгновение.

— Спокоен, капитан, — ответил БиоИСКИН, и в его голосе я услышал то, чего никогда не слышал раньше. Не просто спокойствие. Умиротворение. — Впервые за долгое время — спокоен и весь в предвкушении приключений в новом мире.

— Десять секунд.

Я перевёл взгляд на обзорный экран. Станция стала маленькой точкой — едва заметной искоркой на фоне бесконечной темноты. Звёзды начали медленно вытягиваться в линии, словно кто-то невидимый потянул за нити, соединяющие их в единое полотно.

— Пять.

Светозара прижалась ко мне. Всем телом. Я чувствовал тепло её щеки на своей груди, ритм её сердца, которое билось в унисон с моим.

— Четыре.

Я обнял её. Крепко. Так, чтобы она знала: я здесь. Я никуда не денусь. Что бы ни ждало нас впереди.

— Три.

Ариадна вошла в рубку — бесшумно, как тень, — и замерла у пульта. В её бирюзовых глазах отражалось мерцание голографических карт. Она не сказала ни слова, но её присутствие было как броня: надёжное, привычное, родное.

— Два.

Все вместе. Одна команда. Одна семья. Восемь кораблей, летящих в неизвестность. И где-то там, в глубине гиперпространства, — новая жизнь.

— Один.

— Прыжок, — голос Эоса.

И мир исчез. Пространство за иллюминатором превратилось в мерцающую, гипнотическую картину гиперпространства. По силовому щиту «Пегаса», трещащему под напором чудовищного давления искривлённого пространства-времени, змеились голубые молнии. Они разрывали всполохами окружающую абсолютную тьму, окрашивая её в