Большая охота - Алекс Хай

— Да, папа. Нет, выезжать ещё рано. Передайте Андрею Петровичу, что невеста будет вовремя. Нет, я не могу поторопить Ламанову, мне дорога жизнь.

Она закончила разговор и заметила меня.

— Серьги у тебя?

Я достал футляр.

— А кольца?

— Вчера передал Денису.

— Вчера не считается.

— Ты уже трижды ему напомнила их не забыть. В четвёртый раз он решит, что ты сомневаешься в его умственных способностях.

— Женихам и невестам порой отказывает разум на нервной почве. — Алла улыбнулась и протянула руку за футляром.

— Отдайте. Иначе госпожа Ламанова сейчас всех поднимет на уши…

Я передал украшения. Из-за двери позвали Аллу, и она тут же скрылась в комнате.

Внизу хлопнула парадная дверь. Прибыл Василий. Отец ездил в Левашово ещё до рассвета, чтобы проверить размещение двух сотен гостей.

— Всё готово? — спросил я, когда отец поднялся на площадку.

— Было готово, пока его сиятельство не сообщил, что в последний момент прибытие подтвердили ещё четырнадцать человек.

Василий выглядел спокойным, хотя наверняка был взвинчен не меньше моего.

— Нашли, где их посадить?

— Конечно. Если прибудут пятнадцатый и шестнадцатый, то, боюсь, сидеть они будут за одним столом с Ушаковым-старшим…

Из комнаты показалась Лидия Павловна.

Мать уже переоделась в парадное платье глубокого синего цвета. На груди вместо крупных драгоценностей была только фамильная бриллиантовая брошь, а шею украшал артефактный кулон с изумрудом.

— Вася, ты вернулся. Хорошо. Идите оба завтракать, я распорядилась, чтобы всех накормили до выхода. Потом будет не до этого!

Лидия Павловна вошла к дочери. На этот раз дверь осталась приоткрытой, и я увидел Лену.

Она сидела перед зеркалом, пока парикмахер закреплял последний виток жемчужной нити. Волосы подняли и уложили мягкими волнами. Розоватый жемчуг шёл от правого виска к узлу на затылке, а над ним блестел небольшой бриллиант со старой застёжки. Переделанные серьги бабушки Августы лежали на туалетном столике.

Платье пока было прикрыто лёгким халатом. Лена держалась прямо, но я заметил, как сильно она сжимала край стула.

Лидия Павловна тоже заметила.

— Оставьте нас, — попросила она.

Ламанова увела помощниц к ширме. Алла вышла последней, забрала меня под локоть и мягко потянула прочь.

— Это разговор матери с дочерью.

Мать говорила тихо. Лена сначала смотрела в зеркало, потом повернулась к ней. Лидия Павловна опустилась перед дочерью на колени и взяла её руки в свои.

Разговор длился недолго. В конце сестра наклонилась и обняла мать.

Когда Лидия Павловна вышла, глаза у неё были влажными.

— Теперь-то мне к ней можно? — спросил я.

— Через десять минут. Идут последние приготовления.

Наконец, Ламанова позволила мне войти.

Лена стояла перед зеркалом в полном образе. Жемчуг лёг в тёмные волосы ровно, бриллианты старой огранки давали две холодные вспышки в ушах. Платье — безупречно элегантное и до невозможности красивое — двигалось вместе с ней, подчёркивало талию и мягко расходилось книзу. Фата начиналась под жемчужной дугой и падала почти до пола.

Сестра изучала своё отражение столь серьёзно и придирчиво, словно собиралась подписать договор с поставщиком.

— Ну? — спросила она. — Не молчи, Саша! Скажи уже что-нибудь!

Я обошёл её, проверил крепления жемчуга и застёжки серёг.

— Платье на месте. Украшения держатся. Невеста тоже.

— Я знала, что от тебя не дождёшься нормального ответа.

— Ты прекрасна, сестрица. Это тебе скажет любой, у кого есть глаза. А Денис и вовсе будет сражён.

Лена улыбнулась. Потом улыбка дрогнула, и она перевела взгляд на дверь.

— Саша, я не уверена, что смогу сесть в автомобиль. Мне… Мне не по себе.

В комнате находились только мы, Алла и Лидия Павловна. Мать тут же шагнула к дочери, но остановилась. Вчера Лена попросила не решать за неё. Похоже, разговор утром был именно об этом.

— Не будем торопиться, — сказал я. — До выезда ещё полчаса. Когда будешь готова, спустимся.

— А если не буду?

— Спустимся всё равно. Только медленнее. Это — последний рывок перед тем, чего вы так долго ждали.

Она коротко выдохнула.

Я достал из внутреннего кармана небольшой плоский футляр и открыл его так, чтобы содержимое видели только женщины.

На тёмном бархате лежал серебряный ключ с золотыми линиями и четырьмя крошечными камнями.

— Это не тот подарок, который стоит показывать гостям, — предупредил я. — Ключ связан с защитой усадьбы и со вторым таким же. При пожаре, взломе или повреждении контура вы оба почувствуете сигнал. Короткое двойное касание позволит позвать второго владельца.

— Ты сделал артефакт для моей охраны? — спросила Лена

— Для охраны вашего дома.

Она подняла глаза.

— Второй у Дениса?

— Пока у меня. Отдам после торжества. О ключах будете знать вы, я и мастер, который обслуживает контур. Больше никто.

Лена взяла пластину. Провела пальцем по золотой линии, коснулась сапфира.

— Спасибо.

— Его можно оставить здесь.

— Нет.

Она попросила Аллу закрепить ключ во внутреннем кармане платья. Ламанова предусмотрела его для платка и телефона. Серебряная пластина легла туда без следа.

Лена расправила плечи.

— Идём. Чем скорее всё закончится, тем быстрее я выдохну.

Дворец Ушаковых занимал почти целый квартал. На парадном дворе стояли автомобили, у входа гостей встречали лакеи в тёмно-зелёных ливреях. Домовую церковь в восточном крыле снаружи выдавала только небольшая золочёная главка над крышей.

Остальные ждали в парадных залах и во дворе.

Автомобиль остановился у бокового входа. Я вышел первым. Люди Крылова стояли у ворот, служба безопасности Ушаковых контролировала лестницу, наши охранники — коридор до церкви.

На каменных перилах лежал свежий снег. Над дверью горела лампада в синем стекле. Из открытых дверей тянуло