Большая охота - Алекс Хай

Больше двух сотен гостей разместили в стеклянном большом зале и соседней галерее: аристократов, мастеров Гильдии, сотрудников Департамента и людей, работавших с нашей семьёй не первое десятилетие. Болина посадили подальше от Бельского. Ковалёва отделили от дяди Кости графом Самойловым, который уже через десять минут выглядел так, словно хотел вернуться на службу прямо из-за стола.

После первой перемены блюд поднялся Василий.

Разговоры стихли не сразу. Отец дождался тишины и посмотрел на молодых.

— Когда в доме появляется новый человек, принято говорить, что семья стала больше, — начал он. — Но одного родства для семьи мало. Дом строят ежедневно: словом, поступком, умением уступить и готовностью взять ответственность, когда другому тяжело. Денис, сегодня ты стал мне сыном. Не по документам и не по записи в родословной книге. По выбору моей дочери, который я принимаю и уважаю.

Денис встал и поклонился.

Василий перевёл взгляд на Лену.

— Пусть ты уходишь Дома Фаберже, но знай, что наш дом — всегда и ваш тоже.

Лидия Павловна подала знак. Слуги внесли пять тёмно-синих футляров и разместили их перед молодыми.

Отец открыл первый. На бархате лежало старинное рубиновое колье, которое мать надевала на самые важные приёмы. Во втором находилось изумрудно-бриллиантовое колье моей работы — одно из последних, созданных мною в прежней жизни. Третий футляр оказался пуст: его место занимали серьги бабушки Августы в ушах Лены. В четвёртом лежал платиновый браслет с сапфирами и старым фамильным клеймом. В пятом — бриллиантовая брошь в виде северной звезды.

— Эти украшения принадлежали женщинам нашего Дома, — сказал Василий. — Отныне они принадлежат тебе и твоей семье. Носи их, передай своим детям или измени, если захочешь. Семейная вещь должна жить и служить семье, а не лежать в сейфе.

Гости выпили за молодых. Лена коснулась рукой серьги, затем закрыла первый футляр.

— Спасибо, папа.

Василий обнял её и сел.

Следом поднялся Андрей Петрович Ушаков. Ему не понадобилось дожидаться тишины. Едва он поднялся, разговоры разом стихли.

— Мой сын сделал выбор, — произнёс граф. — Я не сразу признал его правильным и не стану скрывать это перед людьми, которые знают наши семьи. Но время показало, что Денис выбрал женщину, достойную войти в Дом Ушаковых.

Татьяна Львовна вновь промокнула глаза платком. Андрей Петрович продолжил:

— Елена Васильевна, отныне наш дворец и наша семья принадлежат вам в той же мере, в какой вы принадлежите им. Живите своим умом, берегите друг друга и помните: за вашей спиной стоят два великих рода.

Он взял со стола папку и передал её Денису.

— Это документы на квартиру в Петербурге, на Владимирском проспекте. Третий этаж целиком, с отдельным входом. Левашово — хороший дом, но служба, полагаю, не позволит Денису каждый день проводить два часа в дороге.

Денис раскрыл папку. Его глаза расширились.

— Отец, это же квартира деда…

— Да. Теперь она ваша.

Лена подошла к Андрею Петровичу и поцеловала его в щёку. Граф замер, словно подобное не предусматривалось этикетом, затем положил ладонь ей на плечо.

— Благодарю, папа, — сказала она.

На слове «папа» Андрей Петрович моргнул. Татьяна Львовна снова заплакала.

Я решил дать семье Ушаковых время прийти в себя и поднялся со своего места.

— Мне долго пришлось думать, что пожелать человеку, который женится на моей сестре, — начал я.

Денис с настороженностью на меня посмотрел.

— Терпения у него достаточно. Он доказал это ещё до помолвки. Смелость тоже имеется, иначе он не сидел бы сейчас рядом с Леной. Поэтому пожелаю вам вещи более редкой: никогда не забывать, что любой дом строят двое. Даже если один из них заранее составил план и распределил обязанности.

Лена выгнула брови.

— Я хотя бы составила хороший план.

— Никто не спорит. Денис, твоя задача — вовремя читать приложения.

По залу прошёл смех.

Я поднял бокал.

— За Лену и Дениса. Пусть в их доме всегда будет куда возвращаться и ради кого возвращаться.

Гости встали. Бокалы зазвенели, оркестр подхватил торжественную мелодию. Денис обнял Лену за плечи. Она прижалась к нему и впервые за день выглядела не собранной, не храброй и не решительной. Просто счастливой.

Я поставил бокал.

— Однако это не всё, — сказал я.

По моему знаку двери распахнулись. Четверо мастеров внесли в зал высокий предмет, скрытый плотным синим бархатом, и осторожно установили перед столом молодожёнов.

Лена посмотрела сначала на подарок, потом на меня.

— Саша, что ты опять придумал?

— Ничего опасного.

Я подошёл к подарку и взялся за край ткани.