Злодеи выбирают себя. Том 3 - Ирина Игоревна Голунцова

– Выведи этого слабака на улицу. Там и подождёт.

– А если Му Ину что-то понадобится?..

– Да ради демонов и небожителей, хоть на мгновение не думай о своём брате! Пошёл вон.

Возможно, она оказалась немного резка в своих словах, однако Бай порой перегибал в желании находиться рядом с Му Ином, а также в беспокойстве о его благополучии. Проводив мужчин долгим взглядом, Бай Сяньэр обернулась к Бай Сянь, вид которой заставил её сразу же смягчиться. Крики Чжао Гу били по ней подобно невидимой плети, отчего она то и дело вздрагивала, пряча нервозность.

Рядом с покоями Чжао Гу находилась лишь охрана, на которую Бай Сяньэр не обращала внимания.

Подойдя к Бай Сянь и обхватив её лицо так, чтобы прикрыть уши, она погладила мягкие щёки большими пальцами:

– Ты уже долго здесь стоишь. Иди, отдохни.

– Но госпожа не отдыхает. Она уже несколько часов находится с госпожой Чжао. Меня, как человека и укушенную, туда не пускают. Так что я буду ждать госпожу здесь.

– Это моя обязанность, милая, – тихо вздохнула Бай Сяньэр. – А ты не должна здесь находиться. Я же вижу, как тебе тяжело слушать эти крики.

– Простите… – потупив взгляд, пробормотала Бай Сянь. – Просто думаю не только о госпоже Чжао, мысли унесли куда-то не туда.

Бай Сяньэр примерно догадывалась, о чём могла думать Бай Сянь. Пару месяцев назад к ним заглядывал Лань Хоу со своим юным подопечным. Он навещал Му Ина и Бай Сянь и наверняка делился с ними новостями о Чэнь Син. Точнее, об их отсутствии.

То, что произошло тридцать лет назад, Бай Сяньэр до сих пор осознавала с трудом. Поначалу ей даже показалось, что Бай Хумэй совсем умом тронулся, рассказав о присутствии Царицы-матери Си Ван Му рядом с Чэнь Син. А когда на духовную школу обрушилась небесная кара, Бай Сяньэр даже не знала, что и думать. Чжао Е дал сигнал к отступлению слишком поздно, да и то сообразив, что дела плохи. Бай Сяньэр предпочла оставить, а не добивать тяжело раненного заклинателя и, хватая Бай Дзисюэ вместе с Бай Сянь, побежала прочь.

О Чэнь Син она не слышала уже долгие годы. Да и, признаться, не особо-то и хотела слышать. Девица наворотила столько дел, сколько не каждый способен.

Склонившись над Бай Сянь и заботливо поцеловав её в лоб, Бай Сяньэр осторожно обняла её и притянула к себе. Время для них будто застыло, однако мир двигался, а люди старели и умирали. Однако кое-чему Чэнь Син научила их на своём опыте – даже всемогущие создания могли оступиться и в любой момент потерять всё.

Бай Сяньэр не хотела терять всё. Она не хотела терять дом, не хотела терять чудаковатого отца, не хотела терять Бая, ставшего ей хорошим другом и опорой. И не хотела потерять Бай Сянь, её личную отдушину, которая из забавной зверюшки превратилась в близкого друга. Бай Сяньэр даже сама не поняла, как успела привязаться к ней и проникнуться столь тёплыми чувствами.

– Всё будет хорошо, милая, – произнесла Бай Сяньэр, успокаивающе погладив Бай Сянь по спине. Тяжко выдохнув, будто пытаясь убедить в этом не собеседницу, а себя, она грустно улыбнулась и прошептала: – Не переживай. Что бы ни случилось, эта достопочтенная будет с тобой до конца. Будем просто жить, а борьбу за власть оставим для других.

* * *

– Наставник…

– Да?

– А нам обязательно туда идти?

– Да.

– А почему именно туда?

– Боишься промокнуть?

– Боюсь, как бы мы не померли. Опять.

Со снисхождением посмотрев на своего юного спутника, который чуть ли не со слезами на глазах в полном отрицании смотрел на грозовой фронт, растянувшийся по склонам гор, Лань Хоу улыбнулся:

– Пойдём, А-Лю[57].

Выкатив вперёд нижнюю губу, А-Лю тихо захныкал, но, понимая, что иного выбора не оставалось, пошёл вслед за Лань Хоу по узкой вытоптанной тропинке, которая вела по полю, а затем пропадала в лесу. За лесополосой уже начинали тянуться высокие холмы гор. Дождь пока не спешил спускаться с высоких пиков, зацепившись за них облаками, поэтому они благополучно добрались до деревьев, избежав ливня. Но даже густые кроны в какой-то момент перестали спасать от воды.

– Как же мне это не нравится… – жаловался А-Лю, смахивая с лица холодные капли.

– А-Лю предпочёл бы вернуться домой?

– Вот уж нет. Тут хотя бы знаешь, от чего можешь помереть…

Лань Хоу предпочёл не комментировать эту фразу, потому что мальчонка не преувеличивал. Дома его действительно пытались убить, и не раз. А самое страшное, что его домом являлась стая Чжао.

Совсем близко раздались раскаты грома. Остановившись, Лань Хоу рассмотрел между крон деревьев тёмные облака, с которых всё интенсивнее начинал поливать дождь. Сейчас он куда более спокойно относился к такой погоде, но долгие годы терпеть не мог дожди и грозы, которые зачастую вгоняли его в жуткое уныние. Ведь во время такой погоды он потерял любимую.

Лань Хоу помнил тот миг, как будто всё произошло вчера. Как полетел за Чэнь Син, не боясь ни ужасной погоды, ни небесной кары. Он потерял её из поля зрения почти моментально и как бы ни пытался окрикивать, слышал только грохот молний. В какой-то момент он думал, что помрёт там, но каким-то чудом просто пересёк границу барьера.

И всё. Школа Небесного дао не сообщала о захвате Чэнь Син, не говорила о том, что они нашли её тело. Она исчезла. И как бы Лань Хоу ни пытался себя убедить, что надеяться не на что, он пришёл к выводу – или придумал для себя удобную историю, – что Чэнь Син могла оказаться в Персиковом источнике. Ведь И Сылин… точнее, Гуан Син, как-то пришла к ним оттуда, а значит, врата в Персиковый источник, открываемые с грозой, вполне могли быть открыты вновь.

Надежда умирает последней, и Лань Хоу хранил её в сердце по сей день… в отличие от Чжао Е.

Честно говоря, когда Чжао Е рассказал ему о явлении Царицы-матери Си Ван Му, о том, что с Бай Хумэем тогда тоже говорила богиня, Лань Хоу… не сказать, что не поверил. Он догадывался, что дело нечисто. Чэнь Син молчала, и явно не без причины, она наверняка не желала его тревожить. Лань Хоу не до конца понимал, чего она опасалась, однако, видя, что так ей легче, старался не наседать. И всё же… стоило надавить. Возможно, они бы сумели что-то придумать.

После того как Чэнь Син исчезла, Лань Хоу не находил себе места, он отчаянно желал её найти, а вот Чжао Е не просто злило его поведение. Оно ввергало его в бешенство.

«Её не спасти! Её больше нет! Всё! Умерла! Эта богиня забрала её душу, ты ничего не сделаешь, ничего!!! Думаешь, если бы я мог, то ничего бы не сделал?! Или что?!» – срывался он на него каждый раз, когда речь хоть как-то заходила о Чэнь Син.

Лань Хоу думал, это ему больно… но, наблюдая за Чжао Е, начинал сомневаться в своих переживаниях. Порой Лань Хоу хотелось плакать, однако Чжао Е вёл себя так, словно его сердце наживую разрывали в мелкие клочья. Он помнил, в каком состоянии пребывала Чэнь Син, когда погиб Чу Сюн. С Чжао Е дела обстояли ещё хуже, потому что горе не отпускало его на протяжении долгих лет.

Многое произошло за те годы. И Лань Хоу казалось, что человек, которым он очень дорожил, который стал не менее близок, чем Чэнь Син, менялся на глазах. Чжао Е не просто закостенел, он стал невероятно жестоким. Лань Хоу с трудом мог поверить, что некогда улыбчивый оборотень, который пусть и фырчал на него, но всё же оберегал, обратился безжалостным тираном.

Если стая Чжао думала, что Чжао Вэй обходился с ними сурово, то всё