Во главе синдиката - РуНикс
— Доброе утро! — Зефир подошла и встала рядом с ней. Они были почти одного роста, но у Зефир были такие формы, которых у Лайлы никогда не было.
— Доброе утро, — поприветствовала её Лайла, заметив, как та отпила глоток какого-то сока.
— Почему ты стоишь здесь совсем одна? — спросила её Зефир.
Лайла не знала, как это объяснить. Она чувствовала себя одновременно переполненной эмоциями и разочарованной, переполненной всеми чувствами, которые она испытала за такой короткий промежуток времени, всем, что она увидела, всеми людьми, которых она встретила, но разочарованной тем, что она скучала по дому, частью себя тосковала по уединению, тосковала по нему.
Она прикасалась к своему ожерелью, словно к талисману, напоминая себе, что он реален, как и всё, что у них было, что она не просто выдумала всё это в состоянии бреда и сломленного разума.
Но она этого не сделала. В сумке, которую он ей собрал, были его футболки, которые она украла, чтобы носить дома, пачка любимого чая, пока не сможет пополнить запасы, и шкатулка-головоломка, которая открывалась каждые двадцать четыре часа и выдавала маленькую полоску бумаги с рукописной запиской. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, как открыть шкатулку-головоломку, и когда ей это удалось тем утром, она получила свою первую записку.
«Мои атомы скучают по твоему голосу».
Её атомы тоже тосковали по его атомам.
— Эй, ты в порядке? — обеспокоенный голос Зефир вернул её к реальности. Она часто отвлекалась, пока её мозг обрабатывал всю поступающую информацию.
— Да, — успокоила её Лайла. С ней всё в порядке, даже лучше, чем в порядке. Просто немного растеряна.
Зефир долго смотрела на неё, и ей казалось, что она ничего не упустила.
— Знаешь, у тебя просто потрясающие волосы? — начала она, меняя тему. — Этот натуральный рыжий оттенок встречается так редко.
Лайла потрогала свои пряди, которые были длиннее, чем те, что она отрезала, чувствуя себя немного неловко, и румянец залил её лицо от комплимента.
— Спасибо.
Зефир подняла руку, её яркое обручальное кольцо сверкало на солнце, после чего замерла.
— Можно?
Лайла кивнула, а другая женщина провела пальцами по её волосам, потирая кончики между ними, придерживая и поправляя их.
— Хочешь подстричься? — предложила Зефир, оглядывая лицо. — У тебя такие прекрасные черты лица, мне кажется, небольшая стрижка очень красиво подчеркнёт их. Что скажешь?
Лайла почувствовала, как у неё зачесался нос. Она никогда не стриглась профессионально. Её менеджеры хотели, чтобы у неё были длинные волосы, и запрещали ей стричься. Это был один из главных аргументов в пользу её кандидатуры. Всё, что ей разрешалось, — это слегка подстричь кончики или угрожать суровым наказанием. До того, как она сама в порыве отчаяния отрезала их, они оставались практически нетронутыми. И вот женщина, которая её толком не знала, предложила ей свою доброту. Лайла понятия не имела, что это для неё значит.
Лайла слегка кивнула и увидела, как широкая улыбка преобразила лицо Зефир, на её щеках появились ямочки, которые делали её невероятно милой.
Зефир захлопала в ладоши.
— Да! Пойдём со мной.
Взяв её за руку, она потянула внутрь и по коридору в ту часть особняка, где Лайла ещё не была. Он немного отличался от её собственного: на стенах было больше картин, и в нём было уютнее. Они прошли по одному коридору, свернули в другой и поднялись по лестнице, такой длинной, что Лайла забыла, откуда пришла. В этом месте так легко заблудиться.
Наконец Зефир остановилась перед деревянной дверью, набрала код сбоку и открыла её.
— Тада!
Лайла вошла в номер, похожий на люкс, по размеру похожий на номер в Глэйдстоуне, где она останавливалась раньше, но с совершенно другой атмосферой. Люкс в Глэйдстоуне был очень современным; этот же казался более старинным. Старинная гостиная с полированной мебелью, старинные деревянные окна прямо напротив входа, старинные ковры и шторы. Даже дверная ручка была старинной. Люкс Лайлы в другом крыле был меньше, больше подходил для одного человека, чем для пары, и был менее старинным, скорее готическим. Но гостиная и столовая были более роскошными. Она поняла, что каждое крыло имеет свою собственную тематику интерьера, и на мгновение восхитилась этим. Как это удивительно!
Зефир открыла одну дверь и вошла. Лайла заглянула внутрь и увидела спальню. Она лишь мельком увидела скрученные простыни, после чего её лицо покраснело, и она тут же отпрянула, не желая вторгаться в их личное пространство.
Зефир вышла с большим набором и повела её к другой двери.
— Пошли.
Это была большая комната, выложенная плиткой, с изысканной раковиной и краном, огромным богато украшенным зеркалом и высоким стулом перед стойкой.
— Запрыгивай.
Лайла немного помедлила, прежде чем сесть на табурет. Зефир открыла шкафчик, достала полотенце и обернула им плечи.
— А разве это не создаст беспорядок? — спросила Лайла, не желая стать причиной каких-либо проблем.
Зефир покачала головой.
— Я всё уберу. Не беспокойся ни о чём. Просто расслабься и доверься моему опыту.
Лайла глубоко вдохнула, глядя в зеркало, как Зефир включила кран, взяла в руку воды и медленно, но аккуратно смочила волосы. После этого она открыла свой набор и достала какие-то заколки, ножницы и расчёску. Она откинула волосы назад, сосредоточилась и посмотрела на неровную длину прядей, прежде чем разделить их на пряди. Лайла с восхищением наблюдала, как руки Зефир уверенно скользили по прядям, с уверенностью, которой Лайла никогда раньше не испытывала.
Она поняла, что всех женщин в окружении её брата объединяет одно — уверенность в себе. Все они были уверены в чём-то, все они излучали уверенность, которая проистекала из умения в чём-то преуспевать. И хотя доктор Мэнсон специально запрещал ей это, Лайла сравнивала себя с ними и понимала, что ей это не удаётся.
В чём она была уверена?
Она не знала.
Она сглотнула.
— Знаешь, — начала Зефир, не останавливаясь, —