Психосоматика заболеваний кожи - Алексей Игоревич Мелёхин

Поскольку Лиза чувствует себя покинутой из-за прекращения психотерапевтического лечения, она также может неосознанно воспринимать это как реальное подтверждение своего чувства никчемности. С таким же успехом она может испытывать гнев по отношению к психологу за то, что ее бросили. В общем, отражают ли покрасневшие глаза выражение ее гнева? Видит ли Лиза красное? Может ли невыраженный гнев также лежать в основе невидимого внутреннего конфликта, влияющего на возникновение и/или продолжительность кожных симптомов, с которыми она живет? Много возможных факторов могут быть связаны с ее дерматологическим состоянием. Как было предложено в рамках дихотомии «видимое – невидимое», представленной ранее, за видимыми симптомами может скрываться невидимый, часто неосознаваемый внутренний конфликт. В кратко описанном выше случае на основе предложенной модели можно выдвинуть две гипотезы. Во-первых, мы должны помнить, что Лиза – близнец. Согласно психоаналитикам, которые исследовали Я-концепцию на рисунках близнецов, показано, что представление о себе, особенно у однояйцевых близнецов, развивается позже, чем у большинства детей. Таким образом, в рамках предложенной модели «видимого – невидимого» этот аспект сам по себе мог повлиять на невидимую часть личности, Я-КОЖУ. Следовательно, выражая свой внутренний конфликт через кожу, дерматологические симптомы выявляют и скрывают наличие внутреннего конфликта.

Если было затронуто развитие Я-КОЖИ, можно легко предположить, что индивидуализирующая функция, описанная выше, будет задействована в частности. Кроме того, в этом же аспекте некоторые люди с кожными расстройствами могут стремиться восстановить на уровне фантазии ту связь, которую они испытывали с матерью в младенчестве. Однако в случае близнецов остается неясным, к какому слиянию стремится младенец – к матери или к партнеру-близнецу. Этот аспект перекликается с мнением психоаналитиков о том, что все младенцы видят свою собственную кожу разорванной на части, когда они разлучены с матерью или, в данном случае, со своим двойником, с которым была «общая кожа». Тем не менее, как видно из модели «видимое – невидимое» и кожа (The Visible-Invisible model, рис. 2), фрагментированная Я-КОЖА, как предполагается в данном случае, вполне может проявляться через болезненность кожи, которая видна окружающим. Из этой модели следует, что пристальный взгляд другого человека на кожные симптомы, по-видимому, приносит утешение, а также осознание его внутренней и внешней боли и страданий. Пристальные взгляды со стороны другого человека не только напитывают видимую часть нашего «Я», и наше тело, но и могут влиять на систему Я-КОЖА, нуждающейся в постоянной интеграции, в дальнейшем постоянном на протяжении жизни развитии ее различных функций. Второе предлагаемое объяснение связано с трудностями, которые Лиза испытывала при выражении эмоций, что наблюдалось на протяжении всего курса психотерапии. Как упоминалось ранее, эти трудности, возможно, связаны с алекситимическим состоянием. Лизе было трудно совладать с чувством гнева и дать ему название. Тем не менее несколько рисунков были связаны с неосознанным или невыраженным гневом, который она испытывала и продолжает испытывать по сей день в связи с конфликтами. Например, на рисунках представлены два образа, созданные Лизой в попытке выразить гневные чувства. Поскольку Лиза стремится избегать конфликтов и, скорее, поддерживает неконфронтационные контакты с другими людьми, многие проблемы остаются нерешенными, оставляя Лизу с невыраженными чувствами и переживаниями. Красный глаз, показанный на рисунке, может указывать на то, что мы на самом деле приближаемся к «сути проблемы» как раз в тот момент, когда психотерапевтические отношения были близки к завершению. Хотя это остается исключительно гипотетическим, предполагается, что в случае Лизы невыраженный гнев лежит в основе ее возможного внутреннего конфликта, который находит выражение через кожу. Эти жгучие ощущения, о которых часто упоминает Лиза, вполне могут выражать внутреннее ощущение гнева. Многие женщины часто обращают свой гнев вовнутрь, тем самым демонстрируя депрессивные состояния, которые социально более приемлемы для женщин, а не проявляют открыто их гнев. Если невыраженный гнев лежит в основе внутреннего конфликта, то, следуя принципу «видимого – невидимого», можно предположить, что эмоция находит свое выражение во внешнем мире через кожное заболевание. Ощущения жжения, которые испытывает Лиза и которые хорошо изображены на ее рисунках, также «обжигают кожу», оставляя ее красной и воспаленной. Пристальный взгляд другого человека может играть успокаивающую и исцеляющую роль, поскольку он распознает одновременно внутреннюю и внешнюю боль и в то же время удовлетворяя нарциссические потребности. Подводя итог, надо сказать, что могут возникнуть различные проблемы, влияющие на то тяжелое состояние, с которым живет Лиза. Помимо аллергической предрасположенности, которой она, по-видимому, обладает – атопической триады (астма, экзема и аллергия), обсуждавшейся ранее, возможно, что невыраженный гнев лежит в основе ее невидимого внутреннего конфликта, способствуя возникновению и/или продолжительности кожных симптомов. Таким образом, следуя модели «видимого – невидимого», психотерапия должна была способствовать снятию внутреннего напряжения и конфликтов, позволяя найти новый психический путь самовыражения у пациентов с кожными проявлениями.

В настоящее время признана психологическая составляющая большинства кожных заболеваний. Но, как мы увидим, для этого потребовалось некоторое время.

Рис. 14

Чаще всего кожные заболевания рассматривались исключительно как медицинское соматическое состояние. Дерматологи были склонны предполагать, что психологические факторы были связаны с поражениями кожи, если только они не были вызваны самими собой из-за психотических или бредовых состояний. Одну из причин, повлиявших на взгляды дерматологов, можно найти в самой основе этой области, то есть в природе симптомов. Высокообъективная, сугубо окулярная специализация, которой занимается дерматология, предполагает работу с ощутимыми, видимыми симптомами. Кожные поражения сами по себе поверхностны – располагаются на поверхности кожи и проникают в глубь тела. Следовательно, физиологическая природа симптомов затрудняла выявление возможных психологических факторов. В 1940-е гг. «психогенными» по этиологии считались только повреждения кожи, нанесенные самим себе. Марион Б. Сульцбергер в своей книге «Дерматологическая аллергия» (Dermatologic Allergy) заявил, что не существует доказательств причинности кожной нервозности или кожных психосоматических заболеваний. Утверждалось, что, когда психологические факторы были вовлечены в развитие или поддержание кожных поражений, их наличие было либо чисто «случайным», либо результатом сопутствующих факторов, таких как «стресс, вызванный данными дерматологическими поражениями». Далее утверждалось, что возможные психологические последствия кожных заболеваний обусловлены самими поражениями. Другими словами, психологическое воздействие или социальные последствия кожных симптомов вызвали психологические расстройства у человека. Психологический компонент был следствием кожных поражений, а не причиной или способствующим фактором. Однако несмотря на то, что до сих пор продолжаются споры о том, что вызывает дерматозы, на сегодняшний день дерматология занимает особое место в области