Психосоматика заболеваний кожи - Алексей Игоревич Мелёхин

Считается, что стремление избежать этих неприятных переживаний связано с неспособностью жить полноценной жизнью. Психологическая гибкость – это не только психотерапевтическая цель, но и посредник в изменении терапии и основа психического здоровья. Данный подход предлагает принять эти мысли и чувства вместо того, чтобы пытаться контролировать их, и учит относиться к мыслям как к тому, чем они на самом деле являются, то есть как к продуктам разума, а не реальности. Одним из вербальных процессов, способствующих развитию психопатологии, является когнитивный синтез. Он предполагает, что когнитивное содержание – это объективная истина о человеке и окружающем мире. Примером может служить следующая мысль: «Никто не будет любить меня с такой уродливой кожей на лице». Когнитивное слияние с такой мыслью у человека может привести к сильному эмоциональному отклику и усилить аутоагрессивное поведение, чтобы уменьшить напряжение и негативный эффект, который он испытывает. При когнитивном слиянии человек относится к мыслям, словам и событиям так, как если бы они были реальностью, то есть он реагирует на конструкты своего собственного разума как на конкретную, реальную ситуацию в физическом мире. Когнитивная разрядка используется для обращения вспять этого процесса, что способствует отделению мысли от реальности и учит внимательно и отстраненно относиться к собственным мыслям, не воспринимая их буквально. Эффективность терапии принятия и приверженности была подтверждена многочисленными исследованиями. Этот тип когнитивно-поведенческой терапии, способствующий принятию негативных мыслей и эмоций как элемента человеческого опыта и побуждающий человека задуматься о реакции на эти негативные мысли и чувства в соответствии с индивидуальными ценностями и целями, эффективен у пациентов с различными кожными проявлениями. Действие данного подхода направлено на то, чтобы сломать привычку избегать переживания, представляющие собой попытки изменить частоту или форму нежелательных внутренних переживаний, включая мысли, эмоции, воспоминания или телесные ощущения, даже если такое поведение является источником личных страданий. Человек, страдающий от кожных проявлений, почесывая кожу, пытается уменьшить свои психологические страдания: «Я хочу иметь гладкую кожу, без пятен, только тогда меня примут окружающие, и я буду красивым». Чтобы избавиться от прыщей, завоевать симпатию окружающих и избежать негативных эмоций, внутреннее напряжение требует более частого когнитивного контакта с конкретными переживаниями. Как следствие, человек, который пытается избежать этого переживания, вынужден столкнуться с ним снова.

Цель принятия – повысить гибкость действий, предпринимаемых перед лицом ранее ограничивающего опыта. Это увеличивает частоту поведения, соответствующего ценностям и целям человека. Однако мы помним, что тренинг изменения привычек, описанный нами выше, не учит конкурирующей реакции на щипание за кожу. Использование одновременно данного тренинга и терапии принятия ответственности значительно снижает патологическое воздействие на кожу.

Пациенты часто описывают: «Расчесывание настолько сильное, что оно разрывает кожу. Именно это я и делаю каждую ночь, царапая кожу до крови». Люди потрясены, узнав, что невротические расчесывания, зуд, ковыряние в 98 % случаев вызваны эмоциональными трудностями.

Вспоминается случай женщины Карины 35 лет, которая рассказывала мне, что порядка 20 лет она ходила к одному врачу за другим, но ей никогда не говорили, что следует рассмотреть эмоциональные проблемы. Она отмечает: «Возможно, мои родители думали, что проблемы исчезнут сами по себе, если они будут делать вид, что никаких проблем нет. Возможно, им было стыдно признаться, что у их дочери могут быть такие проблемы». Ночь для нее была самым трудным временем. Без дневных отвлекающих факторов были только «я и мой зуд, я и моя кожа». Дети с тяжелой формой экземы рано начинают осознавать себя, сталкиваясь с самим собой каждую ночь в темноте.

Кошмар – это ваше собственное тело; монстр – это вы сами. Это эмоционально разрушительно для ребенка, потому что порождает ненависть к себе. Когда тебе так плохо, ты думаешь, что ты, должно быть, очень плохой – что ты такого сделал, за что тебя наказывают? Заверения родителей меркнут перед силой зуда, похожего на злого духа. По сути, это была борьба в одиночку. В возрасте 8 лет, отмечает пациентка, она была очарована Гудини, потому что он был способен избежать любого физического заключения – наручников, смирительной рубашки, цепей. «На меня саму надевали смирительную рубашку, наручники, цепи и перчатки, чтобы я не рвала свою кожу в клочья каждую ночь. Я проводила ночи напролет, придумывая способы вырваться из заточения. Я высвобождала свои ободранные и кровоточащие запястья из наручников и рвала свою плоть с чувством триумфа. В конце концов я научилась не чесаться – сосредоточившись, я поджимала руки под себя и представляла, что они парализованы. Но независимо от того, пыталась ли я освободиться, чтобы почесаться, или не хотела чесаться, я стремилась только к жесткому физическому контролю над своим телом. В течение трех лет я была «диким животным», добычей которого была я сама. Я была скрытным ребенком, всегда стыдившимся своей кожи. Пытаясь спрятаться, притворялась нормальной, чтобы обмануть всех, оставаясь загадочной, я жила в мире фантазий. Я ненавидела, когда объясняла причину моей аллергии: я лгала всем подряд, полагая, что никто и близко не подойдет ко мне, если узнает правду. Я стала циничной в очень юном возрасте, закаляя себя после стольких разочарований. Врачи обещали «чудесное излечение», а мои родители – «чудеса от Бога». Оглядываясь назад, я вижу «сексуальную» сторону своей экземы. Я могла трогать свое тело и играть с ним более открыто, чем большинство детей; незнакомые люди всегда разглядывали мое обнаженное тело и трогали его. Мне нужно было натирать себя маслами и лосьонами, что было задачей, которую я выполняла. Особенно нравилось, когда это делал мой отец. Царапанье было для меня сродни экстазу: вонзая ногти и проводя ими вверх и вниз по своему телу, я испытывала оргазм; я стонала и кряхтела, царапая себя. Я помню преимущества: все уделяли внимание мне и моей коже, это придавало мне значимости, хотя и в негативном ключе; я получала сочувствие и привязанность, которых не было у других детей. Это было уловкой, чтобы пропускать школу, поздно ложиться спать, быть ленивой и избалованной, чувствовать себя особенной и быть уникальной, проводить время в одиночестве и фантазиях, избегать социальных столкновений. Моя ситуация была болезненной, но