Сын помещика 17 - Никита Васильевич Семин

я все же дал ответ на его вопрос. — Делается это для контроля со стороны государя, чьим представителем здесь является губернатор. При палате будет технический совет: агрономы, инженеры, статистики. Не для красоты, а затем, что долг из первых доходов нельзя считать, пока не решено, сколько стоит труд и сколько стоит орудие. Совет ведет каталог орудий, распределяет машины по уездам — прежде всего сеялки да жатки — и согласовывает нормы выработки и расценки. Ежели этого нет, всякий помещик будет считать по-своему, а мужик будет считать в свою пользу, и спор их кончится в уездной комиссии враньем с двух сторон. Эти палаты также можно называть присутствиями по крестьянским делам.

— Простите, что перебиваю, но кто ж эти люди? — спросил Панфилов. — У нас в уезде агронома нет вовсе.

— Первых пришлют от палаты, — сказал я. — Они будут обязаны не только выполнять свои прямые обязанности, но и набрать себе учеников из местных, способных к этому делу.

Я сделал паузу, чтобы убедиться, что меня поняли, и снова Кушелев не удержался от вопроса:

— Хорошо-с. А деньги? Кто будет собирать, хранить?

— Деньги идут через кассу палаты. Двойная подпись на всяком кассовом документе, ежемесячная ревизия, и ведомость выплат печатается в уездных ведомостях. Господа, я не сумасшедший, — сказал я, поймав их лица. — Я понимаю, что ведомость эту мужик прочтет не всякий. Но прочтет писарь, прочтет староста, прочтет мещанин, а через них узнает вся волость. Всякий слух страшнее в темноте. Ежели люди знают, сколько собрано и куда ушло, у них пропадает половина поводов видеть обман.

Толмачев одобрительно качнул головой. Кушелев промолчал.

— Это был самый высокий уровень, а теперь перейдем уже к уездном, на котором работать вам. На первом этапе необходимо создать уездную комиссию по освобождению крестьян и устройству артелей. Председатель — Панфилов, как представитель государства по месту.

— Дождался, — сказал исправник без всякой радости.

Я не обратил на его реплику внимания и продолжил. Сейчас я озвучивал все то, что мы с членами комиссии обсуждали еще в поезде, по пути в Саратов, а потому не боялся ошибиться.

— В комиссии: уездный агроном, казначей, двое или трое гласных от думы, — я посмотрел на городского голову, — и один-два помещика из соседних уездов, не здешних. Не потому, что здешние хуже, а потому, что сосед правит строже: ему тут ни с кем не ссориться и не дружить после заседаний.

— Умно, — сказал Толмачев.

Кушелев на это промолчал, еще сильнее нахмурившись.

— Комиссия утверждает списки артелей, доли и пайщиков, ведет книги учета скота, делянок леса и разбирает споры. Ниже — становые приставы: порядок, склады, мастерские, и передача людей от помещика государству, где до того дошло.

— Хватит ли? — засомневался Панфилов. — Их немного, и иной работы с нас не снимают.

— Будут работать посменно. И все это — на время введения реформы в жизнь. А ваша задача, Сергей Сергеевич, написать позже отчет — сколько времени уходит у них на выполнение этой повинности, какие самые острые проблемы приходится решать, и сколько людей требуется на это направление по вашему уезду.

Исправник сдвинул брови и ничего не ответил, но я видел, как он думает, как бы побыстрее избавиться от новых обязанностей.

— Дальше волость, — продолжил я. — Волостная управа, выборная. Она ведет сельские книги, метит скот, распределяет сено между крестьянами, фиксирует нормы хлеба и собирает первые акты: о падеже, о пожаре, о болезни. Без такой управы мы будем возить всякую мелочь в уезд, и уезд задохнется в бумагах. Внутри артели — артельный совет, тоже выборный. Он распределяет паи, утверждает распорядок, ведет учет отработанных дней и выплат и решает мелкие споры. И у него тоже две подписи на кассовых книгах да ежемесячная сверка с уездной комиссией.

Отец Никодим до этого сидел не шевелясь, а тут проговорил, не поднимая головы:

— Вы, Роман Сергеевич, все про подписи да про книги. А мужик в артель придет не за подписью, а за тем, чтобы его в ней не обманули.

— В том и дело, батюшка, — сказал я. — Подпись и книга для того и нужны, чтобы можно было обманутого защитить. Артельный совет обмануть может, я знаю, что всякий власть получивший свою выгоду ищет. Оттого над мужиком еще три расправы стоят, и об этом надобно сказать отдельно.

Кушелев вздохнул и поерзал в кресле:

— Ну, говорите, — пробурчал он. — Что еще за расправы?

— Первая: артель и помещик, — я стал загибать пальцы, чтобы и самому не сбиться. — Между ними всякое бывает: заказы, цены, качество работ. Здесь уездная комиссия для них выступает, как третейский судья, и в суд тот входить будут агроном, казначей и один гласный от думы. Они смотрят расчет, сверяют объемы и качество и утверждают цену. Решение их обязательное, обжаловать можно только в палату.

— Это что же, мужик на меня жаловаться будет, и судить будут не равные мне, а иные мужики? — спросил Кушелев, и в голосе у него было больше любопытства, чем дерзости.

— В целом — да, — не стал я отрицать. — В уездную комиссию будут входить в основном люди из мещанского сословия, хотя и дворянам туда ход не запрещен. Просто нас меньше. В случае разногласий эта комиссия составит акт. И ежели вы, к примеру, срываете заказы или платите ниже уговоренного не раз и не два, а постоянно, то артель уходит из-под вашего управления. К государству или к другому помещику, у кого дело идет как положено. Не потому, что вы злодей, а потому, что артель, которую обирают, работать не станет, а бросить ее нельзя: за каждым артельным долг, который он выплачивать должен помещикам через казну.

Кушелев пожевал губами и ничего не сказал. Отец Никодим, кажется, одобрил это молча.

— Вторая расправа: свои внутри артели, — я поднял второй палец. — Паи, дисциплина, счет дней. Сперва артельный совет: разбирает, проверяет учет, решает простым большинством. Кто не согласен — идет в волостную управу. Управа смотрит книги, может поправить доли, но пай без согласия самой артели менять не вправе. Это надобно помнить твердо: покуда артель не согласилась, никто ее пая не касается.

Панфилов, до этого слушавший, как слушают чужую длинную бумагу, вдруг ожил:

— В бумагах упоминается, что мужик из артели уйти может.