Юрист с Рублёвки. Том 5 - Дмитрий Лим

— Шестьсот тысяч они пока только предлагают, — сказала Вера. — На счёте клиники реальных денег ещё нет. Имей в виду, моя доверенность по клинике оформлена без специального права на заключение мирового соглашения.

— Я помню. В любом случае это решение доверителя, а не наше. Деньги принадлежат клинике, и решать Рудневой. Сейчас наберём её и всё подробно изложим.

Я снял трубку стационарного телефона, набрал прямой рабочий номер директора сети клиник и включил громкую связь.

Елена Николаевна ответила после третьего гудка:

— Слушаю вас, Алексей Дмитриевич.

— Доброе утро, Елена Николаевна. Вера Дмитриевна рядом со мной. Нам пришло официальное письмо от юриста «МедСервис-Фарм». Ответчик вышел с предложением заключить мировое соглашение.

— На каких условиях? — спросила Руднева.

— Они предлагают добровольно вернуть шестьсот тысяч рублей аванса, — объяснил я. — Но ставят два встречных условия: клиника отказывается от процентов и возмещения судебных расходов, а мы полностью отзываем наше судебное ходатайство по ящику SA_consult.

В трубке наступила короткая тишина. Руднева обдумывала предложение.

— Какие у нас варианты на практике? — спросила она. — Как вы это оцениваете?

— Первый вариант: принять условия, — сказал я. — Клиника может быстро вернуть шестьсот тысяч рублей аванса без ожидания судебного решения. Но мы теряем начисленные проценты, не компенсируем расходы на юристов и закрываем вопрос по ящику.

— А если они затянут с переводом? — уточнила Руднева.

— Этот риск остаётся, — ответил я. — Пока мировое соглашение не утверждено судом и деньги фактически не поступили на счёт, гарантий нет.

— Понятно. А второй вариант?

— Отказаться от их условий и продолжать процесс. Заседание назначено через две недели. Если они решат перечислить шестьсот тысяч до суда без соглашения, мы просто уточним иск. Уменьшим сумму долга на выплаченную часть, но продолжим взыскивать проценты и расходы.

— Расходы суд вернёт полностью? — спросила Руднева.

— Гарантий нет, — сказал я. — Закон позволяет требовать издержки при добровольной оплате после подачи иска, но сумму затрат придётся доказывать и подтверждать её разумность перед судьёй.

— Что будет с нашим ходатайством по почте?

— Его связь с делом оценивает суд, — прямо ответил я. — Если основной долг ответчик погасит, предмет спора сузится до процентов и издержек. Сам по себе спор о процентах не гарантирует, что судья признает личность владельца ящика необходимой для дела. Суд вправе как направить запрос провайдеру, так и отказать нам.

Руднева помолчала несколько секунд.

— Алексей Дмитриевич, проценты и расходы — тоже деньги клиники. И условие про ходатайство мне не нравится: значит, им есть что прятать.

— То есть предложение о мировом соглашении отклоняем? — уточнил я.

— Отклоняем, — ответила Руднева. — Аванс они обязаны вернуть без всяких условий, раз задание прекращено. Хотят перечислить деньги добровольно — пусть перечисляют на наш счёт в любой день. А от процентов, расходов и ходатайства мы отказываться не будем.

— Понял вас, Елена Николаевна. Ответ сформулирую и направлю юристу ответчика от вашего имени.

— Хорошо. Держите меня в курсе движения дела. До свидания.

Звонок завершился. Я положил трубку на аппарат.

Вера посмотрела на меня:

— Разумная позиция руководителя. Действует строго в финансовых интересах клиники.

— Да, — согласился я. — Выбор за ней, и она его сделала без колебаний.

Я придвинул клавиатуру и открыл почту. Ответ не требовал лишних слов.

Я набрал две короткие строки:

«Аванс, проценты и расходы вы можете вернуть в любой день — без условий. Ходатайство суд рассмотрит в предварительном заседании».

Я внимательно перечитал текст на экране. Никаких выпадов, никаких заверений в исходе спора. Спокойный отказ от предложенных условий и фиксация позиции.

— Взгляни, — сказал я Вере, повернув монитор.

Она прочитала текст с экрана и кивнула:

— Всё по делу. Точно по иску.

Я нажал кнопку отправки. Письмо ушло представителю ответчика.

Новое условие в их письме сходилось на ящике SA_consult, но отзывать ходатайство мы не стали.

В двенадцать двадцать Нина уже вернулась за администраторскую стойку. Сегодня она по согласованию сдвинула свой часовой перерыв на одиннадцать утра, чтобы спокойно пообедать до полудня и освободить время под подготовку к приёмам.

На четырнадцать ноль-ноль Нина записала рядового посетителя по заливу квартиры. На соседнем столе Катя проверяла комплектность папки: акт управляющей компании с неразборчивыми подписями слесарей, предварительную смету ущерба и цветные распечатки. На снимках паркет топорщился волнами, а натяжной потолок обвис серым водяным пузырём.

— Алексей Дмитриевич, документы по заливу подобраны, — сказала Катя, подравнивая листы по пластиковому уголку. — Акт осмотра есть, смета и фотографии на месте.

— Хорошо. Положи на край стола, до двух часов просмотрю смету.

Утро мы с Верой провели плотно. С девяти часов разобрали на Пятницкой входящую почту. Кравченко официально подтвердил полномочия Карины на отзыв претензии, вопрос был закрыт. Шестьсот тысяч клинике от «МедСервис-Фарма» за отказ от запроса по ящику консалтинга Руднева отвергла сразу; наш отказ ушёл контрагенту, ходатайство осталось в суде.

Вера сидела за приставным столом в глубине кабинета. Папка с подлинниками клиники лежала в сейфе за моей спиной — стальная дверца на два оборота ключа. Оригиналы на открытых столах мы не оставляли.

Интерком звякнул зуммером.

— Алексей Дмитриевич, — сказала Нина.

Я нажал клавишу:

— Слушаю, Нин.

— У нас посетитель без записи.

Я взглянул на часы. До приёма оставалось больше полутора часов.

— Кто?

— Представился Андреем Викторовичем Соколовым. Личное сообщение от Виктора Аркадьевича Кравченко. Я сразу предупредила: без записи приёма не будет. Он настаивает на двух минутах разговора. Стоит в приёмной.

Вера оторвалась от экрана ноутбука — спокойная, собранная.

«Личное сообщение. Решили выйти на прямой контакт в обход канцелярии».

Нине не следовало вникать в детали спора прямо на пороге, но и выставлять человека Кравченко сразу не имело смысла.

— Нин, пусть войдёт, — ответил я. — Проводи в переговорную. И включи систему на запись прямо сейчас.

— Поняла, делаю, — отозвалась Нина.

Я отжал клавишу и повернулся к Вере:

— Вера Дмитриевна, идёмте. Нужен свидетель.

— Блокнот брать? — спросила она, вставая.

— Бери. Фиксируй время и точные формулировки.

Мы вышли в коридор. Нина стояла возле двери переговорной. Увидев нас, она молча кивнула и открыла