Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино

— Ты и здесь машешь, — донеслось мамино замечание, и мы с отцом расхохотались.

За разговором я присел на край кровати. До завтрака оставалось время, можно было еще поболтать, послушать их. Даже жалко стало, что они не рядом: отец бы сейчас обнял меня, мама полезла целовать, и я бы даже не стал от них отбиваться.

— Пап, я так по вам соскучился.

— И мы по тебе, сынок, — тепло ответил он. — Приезжай, как сможешь. Кубок свой привози, нам тоже подержать охота.

— Привезу, — пообещал я. — Только маме первой дам.

— Конечно, ей, — охотно согласился отец. — Если Таська не отнимет. Одна морока у нас с ней, — притворно вздохнул он, и за его спиной негодующе заверещала сестра. — А мать твой кубок потом еще и не отдаст, пока всем соседкам не покажет. — После этих слов мне послышалось, как кто-то кого-то ударил полотенцем, и трубку перехватила мать.

— Ой, Ромка, мы так соскучились, — зачастила она как из пулемета. — А правда, давай-ка ты приезжай. Когда у вас там каникулы? Я пирожков напеку, ты знаешь, меня тут медсестра из нашей больницы научила вишню морозить, с ней пирожки потом получаются как…

— Приеду, мам, — перебил я, а то этот рассказ мог длиться бесконечно. — Только не знаю когда. Слушай, а может, вы сами приедете? Тут новогодний концерт будет. Я завтра на прослушивание иду. Если пройду, билеты вам возьму и найду, где остановиться.

— Ой… — растерялась мать. — Мы? Да мы с удовольствием, сынок! Так хочется послушать тебя в зале! Петя, Ромка нас в Москву на концерт зовет!

— Я тоже поеду! — донесся Таськин голос.

— Ты узнай, когда он будет, — откликнулся отец. — Постараемся выбраться все втроем.

— Тогда завтра расскажу, как прослушивание прошло, — пообещал я.

Мама передала трубку Таське, которая уже изнывала и выла — я это отлично слышал — у нее за плечом.

— Ну, рассказывай! — потребовала сестра. — Как тебя награждали? Княжна была?

Пришлось во всех подробностях рассказывать о вчерашнем вечере: о речи председателя, о ребятах, которые кричали и хлопали, пока я шел за наградой, о кубке и премии. Таська радостно захохотала, услышав, как председатель при всем зале пристыдил университет за мое отстранение от поездки.

А когда я упомянул княжну, принялась расспрашивать, узнала ли та меня, о чем мы говорили и танцевали ли опять. Я рассказал и про подаренный диск, и про приглашение спеть новую песню. Узнав, что танцевал я с Ниной, а не с княжной, Таська одобрительно заявила, что так и надо, а то мало ли что там всякие княжны себе придумают, а Нину она уже считает родной и обижать ее не даст, лучше сама меня обидит.

Мама слушала рядом, тоже задавала вопросы, периодически выдавая Таське воспитательные щелбаны, а отец спросил, когда начнутся сборы. Я рассказал все, что знал, а потом спросил:

— А у тебя что нового, Тась?

— Нашу с Алькой сценку взяли на школьный новогодний вечер! — с гордостью объявила она. — Мы придумали наоборот: дети проводят родительское собрание, а взрослые сидят за партами и оправдываются. Один дневник не подписал, другой к урокам не готов, третий опять до ночи телевизор смотрел.

— И кто у вас кого играет? — с интересом спросил я, подумав, что идея-то неплохая.

— Я старосту, которая это собрание ведет, а Алька — папу. Она так смешно басом разговаривает, мы на репетиции из-за нее все время сбиваемся.

— Знаешь, а я бы посмотрел! — рассмеялся я.

С трудом заставив себя распрощаться с семьей, я нехотя нажал на отбой. Будь моя воля, говорил бы с ними полдня и, наверное, полночи, но внизу уже ждали, пора было идти.

Большая часть олимпийцев уже собралась к завтраку, толкаясь в большом зале, который сегодня казался маленьким и тесным. В день отъезда все куда-то спешили, галдели, торопились сбегать в город и в последнюю минуту купить сувениры родным.

Вадим прямо на завтрак притащил свою тетрадь с пятой задачей — пришлось решать. Хотя я-то как раз был не против, всего день прошел без экзаменов и олимпиад, а уже чувствовалось, что мозги начали плесневеть, хотелось загрузить их чем-то интересным. В итоге мы просидели над ней почти час, пока Вадим сам не увидел, где свернул не туда, а дальше дописал решение без меня и ушел к Кире такой довольный, будто ему за эту пятую задним числом добавили баллов.

Костя с Колей и Пашей подсели к нашему столу, когда я уже допивал чай.

— Обошел ты нас, Гончаров, — без всякой обиды хмыкнул Костя, намазывая на булочку такой ровный слой масла, будто измерял его по линейке.

— В этот раз обошел, — пожал я плечами, прекрасно понимая, что в действительности тот же Вяземский куда сильнее меня и без помощи системы я бы слил ему эту олимпиаду без всякого сопротивления. — Соберемся в Москве, как вернемся, и разберем, у кого что не вышло.

— Хоть пойму, где мы с Костей промахнулись, — согласился Коля.

Надо сказать, эти слова меня порадовали. Не хотелось бросать наши встречи только потому, что какая-то там олимпиада осталась позади. Лично мне куда интереснее было решать с ними каверзные задания, чем тупо зубрить, как скворец, формулы и теоремы.

— Меня тоже зовите, — попросил Паша Баженов.

Тут между столами прошла Вера Ильинична и напомнила москвичам, что вещи надо снести вниз заранее. Я проводил ее взглядом и повернулся к Нине.

— Хочу Ильиничне цветы подарить. Сходишь со мной?

— Конечно, — охотно согласилась она. — Даже видела, куда можно забежать, чтобы быстро купить. Тут неподалеку магазин есть.

Поднявшись за деньгами, я обнаружил, что остался в номере один: Мишка, собравшись и заправив напоследок кровать, уже спустился к ребятам. А пока я укладывал сумку, пискнул коммуникатор. Писал Левон, аспирант, который печатал и продавал наборы моей «Мафии»: «Ром, распродал все наборы!»

Я ответил, что он молодец и что на неделе зайду. Следом появилось окно системы.

Задание выполнено.