Гибельный оплот - Элизабет Мари Поуп

существовал уже много веков. В нём царила полная тишина, нарушаемая лишь хлюпаньем копыт в раскисшей грязи да едва слышным шелестом дождя. И в этой тишине громадные тёмные ветвистые деревья возвышались над дорогой подобно величественным замкам, теснили лошадей и всадников, окружали их со всех сторон глубоким зелёным сумраком, который словно расступался на миг, чтобы пропустить людей, и снова смыкался за ними.

«Они кажутся такими высокими потому, что дорога проходит низко, – сказала себе Кейт. – Должно быть, она очень старая». Вряд ли по этой дороге часто ездили – она тропинкой вилась среди деревьев – но за долгие годы люди и лошади постепенно вытоптали и заглубили её. Правый её откос был высотой почти со стену дома; тут и там сквозь мох и дрожащие язычки папоротника на нём выступали переплетённые толстые корни.

Позади раздался грохот, затем предупреждающий крик, и Кейт натянула удила. Что-то случилось с одной из телег в конце обоза. Головы начали поворачиваться назад, сквозь туман побежали тёмные фигуры; до неё донеслось пронзительное ржание испуганной лошади, а затем сквозь гул пробился громкий чёткий голос сэра Джеффри:

– Не мешайте! Расступитесь! Всего лишь лопнула верёвка. Дирк, Нэд, привяжите ящики. Живо! Мы не можем торчать в лесу всю ночь. Всем остальным спешиться и отдыхать. Ничего страшного не произошло.

Все послушно начали слезать с лошадей под звон шпор и скрип кожаных седел. Сэр Джеффри появился из тумана – пеший, в волосах запутался дождь – и остановился у стремени Кейт. Положив руку на переднюю луку седла, он снизу вверх посмотрел на девушку. На большом лице с резкими чертами и крепкой челюстью выделялись серые глаза, их спокойный взгляд казался недружелюбным.

– Как вы себя чувствуете, сударыня? – чопорно спросил он.

Кейт вздёрнула подбородок и посмотрела на него в ответ:

– Благодарю вас, сэр Джеффри. Вполне сносно.

– Могу ли я что-нибудь сделать для вас?

– Благодарю вас, сэр Джеффри, – повторила Кейт. – Нет.

Сэр Джеффри отошёл было, но затем снова повернулся к ней и нахмурился. При этом он вовсе не казался сердитым. Долгое мгновение он смотрел на неё, затем сказал:

– Не надо плакать.

– Я и не думала плакать, – негодующе ответила Кейт.

Как-то отец сказал, что она, хвала Господу, не имеет привычки заливаться слезами, как её мать и Алисия, и после этого для Кейт стало делом чести удерживаться от рыданий.

– Я и не думала плакать, – повторила она. – Это всего лишь капли дождя.

Что-то похожее на улыбку мелькнуло в пугающих глазах сэра Джеффри и исчезло прежде, чем Кейт уверилась, что действительно видела её.

– В таком случае сотрите с лица капли дождя, – сказал он. – И прекратите смотреть на меня свысока! Мы с вами в пути вот уже шесть дней, и до сих пор я слышал от вас только «да, сэр Джеффри», «нет, сэр Джеффри» и «благодарю вас, сэр Джеффри», и всё это с каменным выражением лица. Ну же, не глупите. Честно ответьте мне, чего бы вам хотелось.

Прежде чем Кейт смогла удержаться, уголок её губ дернулся в ответной улыбке:

– Что ж, сэр Джеффри, если вам так угодно. Мне хотелось бы крышу над головой, разожжённый очаг, сухую одежду, горячую жареную курицу и кровать с пуховой периной и тремя одеялами. Не будете ли вы столь любезны предоставить мне всё это?

Глаза сэра Джеффри весело блеснули.

– Оставайтесь на месте, – приказал он и зашагал прочь.

Вскоре он вернулся с большим куском жёлтого сыра и краюхой хлеба, завернутыми в тряпицу.

– Жареная курица будет завтра, когда мы доберёмся до дома, – сказал он. – А пока что попробуйте это, и съешьте столько, сколько влезет, потому что силы вам понадобятся. Нам ещё долго ехать.

– Сколько? – прямо спросила Кейт

До сих пор она не решалась задавать вопросы сэру Джеффри, и одним из самых тяжёлых испытаний за последние шесть дней для неё стало путешествие вслепую по совершенно незнакомым землям. Поначалу, когда они только двинулись на север, всё было не так уж плохо – по крайней мере, на указателях ей встречались знакомые названия, знакомыми были и городки, в которых они останавливались на ночь. В больших тавернах толпились посетители, на дороге им попадались другие путешественники. Но тем утром они свернули с тракта и двинулись по безлюдной пустоши, изборождённой каменными хребтами и одиночными скалами, словно кости земли пытались прорваться наружу; в широких серых складках холмов не было ничего живого, кроме разве что случайного стада овец где-то вдалеке, которых с трудом удавалось отличить от низких облаков. А когда пустошь осталась позади, они проехали меж двух гранитных кряжей и с тех пор всё дальше и дальше углублялись в лес.

– Сколько? – сэр Джеффри пожал плечами. – Если дождь не перестанет, а телеги и дальше будут ломаться, то один Господь знает. Напрямую тут недалеко. Мы уже на землях Варденов, в Эльвенвуде. А движемся так медленно из-за того, что приходится петлять меж этих проклятых деревьев.

Кейт, нахмурившись, вгляделась в зелёный сумрак:

– Их что, никогда не рубили? – требовательно спросила она.

– Когда-то я задал этот же вопрос отцу моей жены, – ответил сэр Джеффри, – и он сказал мне, что лишь храбрец отважится поднять топор на эльвенвудские деревья.

– Почему?

– Не знаю. Тогда в комнату вошла его дочь, и мне стало не до того.

Кейт перевела взгляд с деревьев на дорогу. Рядом с ними она была чёрной от грязи, вся в следах копыт, но чуть дальше её снова покрывала опавшая листва. Ещё немного – и дорога пропадала из вида.

– Никакой другой дороги нет? – спросила она.

Сэр Джеффри покачал головой:

– Мы сейчас в распадке меж двух скал, – коротко объяснил он. – И чтобы добраться до места, нужно проехать его весь. А что? Боитесь темноты?

– Нет!

Кейт ответила громче, чем собиралась. Под