Гибельный оплот - Элизабет Мари Поуп
Но Кейт дошла только до двери в длинную галерею и остановилась, чувствуя, что просто не вынесет, если снова окажется взаперти, пусть даже в собственной комнате. Вместо этого она отыскала на стене уголок, откуда открывался вид на внутренний двор; там нашлась каменная скамья, наверное, для стражника или дозорного. Стена укрывала скамью от ветра, и камень нагрелся там, где на него падало солнце. Оно было таким ярким, что Кейт ощущала его свет даже с закрытыми глазами. Она прислонилась головой к тёплому камню и прислушалась к шелесту ветра и тихому тиканью надвратных часов, которые отмеряли земное время.
В последующие дни она немало часов провела сидя на солнце или прогуливаясь по стене и вдыхая свежий воздух. Иногда она останавливалась, чтобы посмотреть на рабочих, которые сновали туда-сюда вокруг Ричардовой башни; сэр Джеффри приказал раздать зерно крестьянам, у которых из-за урагана погиб урожай, а от деревенской церквушки наконец доносился колокольный перезвон. Иногда она даже решалась дойти по стене до арочного проёма и посмотреть на низину со Святым колодцем. Вода перестала прибывать после того, как достигла подножия Стоячего камня, и даже случайные паломники больше не бродили по берегу. Во всей низине смотреть было не на что, кроме как на глубокое озеро, зелёное в тени скал и голубое там, где в нём отражалось небо. Казалось, оно спокойно плещется здесь с начала времен.
Постепенно, мало-помалу, пугающие образы старого паломника, залитых переходов и колышущихся на воде костей стёрлись из её памяти.
Большую часть времени она была предоставлена сама себе, поскольку Кристофер так и не вернулся, а сэр Джеффри занимался делами поместья, но она не чувствовала себя покинутой. Сейчас она не нуждалась в общении. Ей хотелось отдыхать в одиночестве, гулять на воздухе под солнцем, часами сидеть и смотреть на птиц, кружащих в необъятном пространстве у неё над головой. Рана на руке не загноилась, но ладонь заживала долго, и ещё дольше её преследовали сны о затопленных пещерах, где слепые рыбы в темноте тычутся в ступени у подножия каменного трона, или где Джоанна, Бетти и Марианна так и лежат в своих кроватях под толщей воды и спят зачарованным сном. Едва ли можно было надеяться, что госпожа заберёт с собой смертных служанок. Госпожа не стала бы нарушать своё слово, и как там сказала рыжеволосая? Их нельзя разжалобить, потому что у них нет сердец.
Рыжеволосая – её звали Сьюзен – теперь вместе с сыном жила в замке. Кейт не могла сказать ей, насколько благодарна за подаренный крестик, зато могла выяснить, чего та хочет больше всего, и постараться выполнить её желание. Больше всего на свете Сьюзен хотела обучиться искусству шитья и перебраться из деревни в господское имение. Вскоре они с Дороти уже сидели вместе у очага, склонившись над платьями Кейт, обменивались нескончаемыми слухами и сплетнями и время от времени многозначительно кивали головами. Кейт не спрашивала, о чём они разговаривают.
Дни проходили и складывались в недели: две недели, три недели, четыре. Погода оставалась ясной и на удивление тёплой для этого времени года – наступило лето святого Луки[7], та редкая тихая пора, которая иногда случалась в самом конце осени. И только в начале декабря ветер сменился на северный, а утреннее небо приобрело серо-стальной цвет.
– Скоро снег пойдёт, – сказал сэр Джеффри в тот день за обедом. – Слишком уж хорошая стояла погода, такая долго не держится. Кристоферу лучше бы приехать поскорее, пока дороги не занесло.
– Его уже так долго нет, – ответила Кейт. – Я думала, он собирался отвезти Сесилию к её тете Дженнифер и вернуться.
– Возможно, у него какие-то дела в Лондоне. Кто знает? Может, наконец встретил девушку, которая пришлась ему по душе, – сэр Джеффри отодвинул тарелку, поднялся и улыбнулся ей сверху вниз. – Не желаете проехаться со мной в Эльвенвудский лес, Кейт? Я хочу отметить деревья под вырубку.
– В Эльвенвудском лесу? – вопрос прозвучал почти резко.
– А почему нет? Англии потребуется много корабельного леса, если королева умрёт, а леди Елизавете достанет ума не выходить за короля Филиппа. Из вашего дуба на поляне у водопада можно чуть ли не целый корабль построить.
– Из танцевального дуба?
– Будет танцевать на волнах, – ответил сэр Джеффри. – Идёмте, дитя мое. За час мы справимся.
Кейт помотала головой. Она не была суеверной, но не хотела видеть, как танцевальный дуб помечают под вырубку, и даже подумать не могла о том, чтобы пуститься в море на корабле из его древесины.
– Я лучше пройдусь по стене.
Но на крепостной стене холод пронизывал до костей, каменная скамья стала ледяной, а тяжёлые серые облака плитой ползущего камня нависали над самой головой. Впервые Кейт была рада вернуться в тепло и уют своей комнаты, пусть даже старая Дороти при её приближении открыла дверь и сказала голосом старой нянюшки:
– Заходите, госпожа Катерина, и примерьте наш с Сьюзен подарочек.
– Я уже мерила это платье утром, – ответила Кейт. – Не надо больше ничего с ним делать.
– Я не о том платье, – хитро прищурилась Дороти.– Ну же, заходите и посмотрите.
Платье во всём своём великолепии лежало на кровати. Кейт никогда раньше не приходилось видеть такую красивую парчу глубокого бронзового цвета с золотыми переливами там, где на неё падал свет, всю затканную изображениями птиц и листьев аканта. Лиф с квадратным вырезом на груди туго охватывал стан, широкая юбка складками ниспадала от узкой талии и лепестками расходилась впереди, открывая нижнюю юбку из жёлтого атласа. Парчовые рукава лифа плотно прилегали сверху и резко расширялись от локтя, напоминая два колокола; сапфировые застёжки удерживали их отогнутый край, позволяя рассмотреть золотисто-коричневый мех куницы, которыми они были подбиты изнутри, и длинные нижние рукава из такого же жёлтого атласа, как и юбка. Тут же лежали сапфировые шпильки, чтобы прикрепить к волосам арселе из чёрного бархата, и сапфировая подвеска на тонкой золотой цепочке.
Сьюзен и Дороти довольно заулыбались, увидев выражение на лице Кейт.