Фамильяры ведьм - Стейси Холлс

– Вы знаете ее?

– К сожалению, слишком хорошо. – На щеке у него дернулась жилка. – Она служила в нашей семье много лет, но с тех пор, как умер отец, не оставляла нас в покое. Мы проявили к ней доброту и благосклонность, но неблагодарная все время просит больше и больше.

– И в чем ее обвиняют?

– В убийстве ребенка.

На миг нас с маман объединило потрясение. Томас хмуро смотрел в огонь.

– Вы настаиваете на ее невиновности?

Томас сурово взглянул на меня.

– На невиновности? На вине. Она жестоко и бессердечно убила сына другого слуги – младенцу и года не было.

Я не сумела остановить нашествия воспоминаний: маленькое холодное тельце, опушенные крошечными ресницами веки, которые никогда не откроются. Закрыв глаза, я отогнала наваждение.

– Зачем бы ей это делать? – поинтересовалась я.

– Из зависти, – коротко ответил Томас. – Она не сумела соблазнить Эдварда и потому забрала самое ценное, что было у него и его жены. Она ведьма.

Маман наклонилась вперед.

– Еще одна?

Томас растерялся.

– Вы не знаете о нынешней гостье Рид-холла?

– А вам откуда известно о нынешней гостье Рид-холла? – удивилась я.

Она небрежно пожала плечом.

– Мне Ричард рассказал.

Она произнесла это так, будто намекала: разумеется, он обо всем рассказывает своей теще. Но она была мастерица выуживать из людей сведения, ловить врасплох в минуты колебаний или цепляться за нечаянные оговорки и терзать жертву, как собака овцу. Ричард не стал бы распространяться о делах своего друга на все графство; маман наверняка уже слышала об этом от кого-то и, без сомнения, задала ему вопрос, когда он был занят делом или рассеян.

– А кто там в Рид-холле? – полюбопытствовал Томас, переводя взгляд с маман на меня и обратно.

И она рассказала ему о Роджере, с которым Томас был накоротке, о торговце Джоне Лоу и о ведьме Элисон Девис. Он слушал с большим интересом.

Ее версия событий была менее содержательной и более спекулятивной, чем у Роджера. Я не удостоила ее поправок и испытала от этого удовлетворение, а чтобы скрыть самодовольство на лице, я принялась разглядывать пышный фриз под потолком в столовой. Русалки, дельфины, грифоны и всякого рода полулюди-полуживотные устремили взгляды в центр комнаты, словно мы находились при мифическом дворе. Когда я приехала в Готорп, фриз понравился мне в доме больше всего, и я бродила вдоль него снова и снова, изучала каждую фигуру, давала им имена и связывала каждую с какой-нибудь легендой. Здесь были две сестры-сиротки, морские принцессы, повелевавшие волнами; была армия львов со щитами, готовая к нападению. Я наблюдала, как они темнели и становились загадочнее с наступлением ночи, а маман и Томас Листер чесали языками, как две прачки. Веки у меня уже слипались, во рту пересохло, спина болела. Но я не могла уйти до возвращения Ричарда, а его все не было.

Вот тут-то мне и пришло в голову: пока в доме находится маман, Ричард будет спать в нашей постели, чтобы не давать повод для вопросов, ибо ничто не утаится от ее маленьких, как бусины, глаз. Она не подала виду, что заметила раскладную кровать, но, возможно, Ричард успел прикрыть дверь в будуар.

Я коснулась валиков в волосах и подумала, скоро ли смогу их вынуть.

– Девушка сейчас в доме Роджера Ноуэлла, – говорила маман, поблескивая глазами. – Он держит ее там, чтобы она больше никому не могла причинить вреда.

– И она созналась?

– Говорят, да.

– И Роджер подозревает, что есть и другие?

Маман кивнула.

– В той же семье.

– Боже, маман. Можно подумать, вы были рядом с Джоном Лоу, когда на него напустили порчу, – заметила я.

Томас сидел с задумчивым видом, прижимая бокал к груди.

– Вам нравятся наши русалки, Томас? – спросила я. – Рассмотрите их повнимательнее. Эти замечательные фигуры – произведение двух братьев, которые выполнили всю лепнину в Готорпе.

Он покорно встал и приблизился к фризу, а я повернулась к маман и прошептала:

– В нашем доме мы не болтаем о делах Роджера Ноуэлла, как деревенские кумушки. Он наш друг. Теперь Томас растрезвонит все, что вы ему рассказали, в Йоркшире, что совершенно ни к чему.

Маман сделала кислое лицо.

– Я всего-навсего открыла глаза вашему соседу, что происходит у него под носом. Скоро всем будет известно, что в окрестностях завелись ведьмы. И неудивительно. Не зря говорят, что женщины здесь дикие.

– Не знаю, что говорят, и мне до этого нет дела. К тому же я не уверена, что дикость равнозначна пороку.

– Мастерская работа, – вежливо произнес Томас позади нас. – Изысканная, затейливая. – Он казался взволнованным и не вернулся на свое место. – Я откланиваюсь, надо ехать, пока не стемнело; возможно, по пути в Йоркшир заверну в Рид-холл.

– Это пять миль в другую сторону, – заметила я.

Он потянулся за плащом.

– Поклон Ричарду.

И он быстро вышел, и стук его сапог отозвался эхом в коридоре. Некоторое время стояла тишина, затем я ушла под предлогом, что мне нужно прилечь.

В моих покоях горели свечи, и я встала перед зеркалом, чтобы распустить волосы. Они выглядели слабыми и тонкими и прядями падали на пол, когда я расчесывала их. Я подошла к окну, чтобы задернуть портьеры и в стекле увидела отражение стоящего в дверях Ричарда.

– Будешь спать здесь сегодня? – спросила я.

– Полагаю, да.

Я обернулась, и сердце остановилось.

Руки у него были алыми. Кровь испачкала его дублет, брызги были и на рукавах до локтей, и на лице.

– Что случилось?

– Я послал за кувшином. – Он вытер ладони о предплечья, но кровь уже засохла. Кожа вокруг ногтей почти почернела. – Уму непостижимо. Если бы я сам не видел собаку, решил бы, что это был волк.

Я подошла к кровати и села на нее, чтобы снять туфли.

– Это невозможно. Волков здесь уже сто лет нет.

Я подумала о том, что сегодня ночью снова буду прижиматься к его теплому телу. Может быть, проведу пальцем вдоль позвоночника, как прежде. Может, он повернется и прижмет свои губы к моим, и я почувствую его внутри себя. Даже если нам больше никогда не придется спать в одной постели, я никогда не забуду нежный жар его кожи под кончиками пальцев. Потом я вспомнила о тайном письме, и мечтания рассеялись.

– Овца была мертва? – спросила я, поворачиваясь, чтобы Ричард расшнуровал меня.

– Нет. Мне пришлось убить ее.

– А собака? Какая она была?

– Коричневая дворняга. Я не успел ее поймать, она убежала. Придется поспрашивать, чтобы найти ее хозяина.

– Я наняла в повитухи девушку, которая спасла меня.

– Правда? Как ее зовут? Она действительно умеет принимать роды?

– Алиса. У нее большой опыт. – Я