Том 2. Рассказы - Жан Грива

Но не успел я поставить точку на своем решении, как друзья опять пригласили меня в Дундагские леса на кабанов.

— Ладно, — уступил я, — но уж это в последний раз!

Готовясь к знаменательной охоте, я каждое утро по крайней мере час тренировался в прицеливании и спуске курка. За неделю до урочного дня я начал отпускать бороду, чтобы в лесу можно было сойти за мшистый ствол дерева. В то памятное утро жена разыскала и с трудом напялила на меня мой старый маскировочный халат. Глянув на себя в зеркало, я увидел настоящее привидение с ружьем в руках.

— Ну, если ты и на этот раз ничего не привезешь, тогда вообще тебе не стоит ездить на охоту, — сказала жена на прощанье.

— Привезу, обязательно привезу, — ответил я. — Дундагские леса кишмя кишат кабанами. Готовь сковороду и бочонок для засолки...

По жребию мне, как назло, опять выпало стоять в самом конце. Едва я остался один, в голову полезли всякие рассказы о разъяренных кабанах. Мне мерещилось, будто где-то совсем рядом шныряет огромный, обросший черной щетиной дикий кабан — спина горбом, клыки длинные-предлинные. Я его так живо представил, что у меня затряслись поджилки. Я заранее высмотрел удобную тропу для отступления.

Поразмыслив, я решил схорониться за стволом высоченной мшистой ели. Мох ее был почти такого же оттенка, как и моя борода, а разводы маскировочного халата сливались с зеленовато-серыми тонами ели. Немаловажна была и солидная толщина дерева — в случае опасности я мог бы спастись от зверя, бегая вокруг ствола. Прислонив ружье к соседней березке, я охотничьим ножом обрезал кустики у подножия ели, чтобы на бегу не зацепиться и не упасть. Потом с трепетом принялся ждать. Люблю откровенность и потому не скрою: в тот момент я чувствовал себя привезенным в лес на расстрел.

Где-то впереди лаяли собаки, улюлюкали загонщики. Я так пристально вглядывался в чащу, что в глазах у меня зарябило. И вдруг — о ужас! — позади меня со страшной силой затрещали сучья. Только тут я обнаружил, что ружье мое по-прежнему прислонено к березке шагах в пяти. Нечеловеческим усилием воли я заставил себя обернуться. Позади меня стояла кабаниха с дюжиной маленьких кабанят, а чуть подальше, как мне показалось, сквозь дебри кустарников продирался сам черный кабан. Не совру, если скажу, что в тот момент он представлялся мне величиною с доброго слона.

Я будто к земле прирос, в голове все перемешалось. Что делать? Звать на помощь? Но криком я привлеку внимание клыкастых чудовищ. Кинуться за ружьем? Результат будет тот же.

Руки сами собой обняли ствол ели. Я стал карабкаться вверх, то и дело соскальзывая и производя при этом изрядный шум. Покосившись одним глазом, я заметил, что кабаниха с кабанятами, подойдя к моей ели, с интересом наблюдают за мной. Один из детенышей с закрученным в колечко хвостиком обнюхивал прислоненное к березе ружье.

В тот самый момент, когда кабаниха с кабанятами замкнула вокруг меня кольцо, я, выбиваясь из последних сил, ухватился за нижний сук и подтянулся. Я карабкался все выше и выше под грозное хрюканье. Острые сухие ветви разодрали сначала мой халат, потом рубашку. До макушки я добрался почти голым. Тут, к счастью, у меня развязался язык, и я закричал не своим голосом:

— На помощь! На помощь!

Вскоре вокруг ели собрались охотники.

— Слезай, чего дурачишься! — крикнул кто-то сердито. — Это же колхозная свиноматка...

— Это наши швинки, — прошепелявил неведомо откуда взявшийся мальчонка-свинопас.

Так бесславно закончилась моя последняя охота. В тот же день я решил сменить ружье на удочку и посвятить свой досуг рыболовству.

Кое-что из приобретенных ранее принадлежностей можно было использовать и в этом виде спорта. Особенно рюкзак. В него с таким же успехом можно было класть рыбу, как и кабаньи или лосиные туши. Только сапоги казались великоваты: ведь я покупал их с таким расчетом, чтоб сгодились и зимой с двумя парами толстых носков. Но и к ним можно было приспособиться.

Купил я разных размеров удилища, лески — и простые и нейлоновые. Накупил крючков, начиная от крохотных, видимых только в лупу, и кончая такими, с которыми впору идти на акул. Поплавки различных калибров я сам наделал из пробок. И вот, нагрузившись сачками, удилищами, я в одно из воскресений вместе с другом Петером отправился на первую рыбалку. Наш выбор пал на отдаленное озеро, где, по словам Петера, можно было достать лодку, потому как рыбалка без лодки — совсем не рыбалка.

Хорошо, когда веришь людям, но плохо, когда во всем полагаешься на друзей.

На этот раз я целиком и полностью доверился Петеру, и мне это дорого стоило. Если б мы удили рыбу с берега, ничего бы не случилось. Дело в том, что, усаживаясь в лодку, я запутался в своих снастях. Некоторое время я, подобно канатоходцу, балансировал на одной, обутой в небезызвестный вам сапог и наконец, потеряв равновесие, свалился в воду, не отличавшуюся в этом топком месте чистотой. Выбравшись на сушу, я обнаружил, что один сапог увяз где-то в илистом дне. Мы его долго искали, но, так и не найдя, решили, что пора закинуть удочки. Погода стояла теплая. Босая нога, пожалуй, чувствовала себя даже лучше, чем обутая, и скоро я стянул и второй сапог. С большим трудом нацепив на крючок вертлявого червячка, я раз-другой закинул удочку с размаху. Однако поплавок почему-то качался рядом с лодкой. Да, сноровки у меня не хватало, и все же я решил выйти из положения своими силами. И гениальная идея не замедлила явиться. Подогнав лодку к берегу, я изловил там лягушонка и нацепил его на крючок. Только я закинул удочку, лягушонок вместе с крючком поплыл в сторону.

— Не валяй дурака! — рассердился Петер. — Ты мне всю рыбу распугаешь.

Но через некоторое время я почувствовал, что удочка отяжелела. Потянул удилище — оно не поддалось.

— Тяни! — крикнул Петер.

Я принялся наматывать леску на катушку. Что-то резко сопротивлялось, но я пересилил. И наконец в воде блеснула щука, этакая зеленовато-серебристая красавица.

— Ты смотри! — воскликнул Петер. — Везет же сдуру!

Он попробовал улыбаться, однако на лице его отразились растерянность и зависть. Он давно и безуспешно мочил в озере свою удочку, но все рыбы проплывали мимо, не