Сыч. Найти и уничтожить - Павел Барчук

Капитан развернулся и захромал обратно к штабу. Хорёк задержался на секунду, кивнул мне, будто старому знакомому, ухмыльнулся и двинул следом. Даже улыбку не прятал, гадина. Чистый маньяк, отвечаю. В обычной жизни я бы от такого держался подальше. Людей с подобными улыбками потом в криминальных сводках показывают. В сюжете, где фигурирует с десяток жертв, убитых особо извращенным способом.

Лопата и Малой подняли Рябова за плечи и за ноги. Понесли, пригибаясь. Я остался сидеть на корточках у бойницы. Думал.

В общем-то, ситуация складывается так, как мне и нужно. Если покажу результат комбату, получу путёвку в снайперы. А это хорошая оптика и определённая свобода. То, что надо. Проблема только одна. Я должен сделать всё грамотно. Не в плане выстрела, а в плане подачи. Чтобы чёртов Хорёк не докопался. Ворошиловский стрелок — это меткость, ок. Но будь студент хоть трижды награжденным значками, у нет тех навыков, которыми обладаю я. Так что, как говорил герой одного фильма: «Бить буду аккуратно, но сильно».

Рядом топтался Лихой. Он как раз объяснял Савельеву, куда перенести пост.

— Товарищ лейтенант, разрешите обратиться, — влез я в их разговор. — Можно винтовку Рябова взять?

Лихой удивлённо поднял бровь.

— А своя чем не угодила, студент?

— Своя… — Я замялся. — Больно старенькая. В бою всё сгодится, но сейчас мне нужно что-то получше.

— Бери. Ему она уже без надобности, — пожал здоровым плечом ротный.

Я переполз вперёд. Винтовка лежала на дне окопа, неподалёку от того места, где только что забрали Рябова. Кузьмич, который никуда не торопился и продолжал отираться рядом, оказался шустрее. Схватил оружие, принялся его изучать. Повертел, глянул на ствольную коробку и хмыкнул.

— Тульская. Сорокового году. Звёздочку видишь? — Он ткнул заскорузлым пальцем в клеймо. — Наша работа. Хорошая винтовка, студент. Не чета твоей.

Я забрал винтовку у Кузьмича, открыл затвор, поднял оружие стволом к небу и заглянул в канал. Нарезы чистые, острые, ни раковин, ни ржавчины. Аккуратный был мужик Рябов. За оружием смотрел.

Потом вынул затвор целиком и принялся вытирать с него смазку. На морозе она густеет, и боёк бьёт по капсюлю вполсилы. Осечка мне не нужна.

— Ты гляди, — удивился Кузьмич. — Смазку снимает. Это кто ж тебя надоумил?

— Так Гришина вспомнил, — пояснил я с невинным видом. — У него пулемёт на морозе заклинило. Вот отложилось в голове.

Кузьмич уважительно прищёлкнул языком. Мол, башка-то у студента не только для шапки, оказывается.

— Ещё бы что-нибудь белое, товарищ лейтенант, — сказал я, загоняя затвор на место. — Халат или хоть тряпку какую.

— Халатов в роте отродясь не водилось. Забыл, как по полю в занавеске ползал? В батальоне тоже вряд ли найдется, — Лихой обернулся, позвал Лопату, который уже шёл обратно. — Иванченко! Найди студенту что-нибудь белое.

Лопата остановился, кивнул, выбрался из окопа и, пригибаясь, потрусил к избе.

Вернулся он минут через десять. С простынёй.

Я забрал свою маскировку, ножом прорезал дыру посередине, просунул голову. Получилось что-то вроде попоны. Лопата посмотрел на меня и хрюкнул.

— Студент, ты прям как привидение. У нас в деревне…

— Товарищ лейтенант, — перебил я философа, но обратился к Лихому, — пойду гляну, откуда опушку лучше видно.

— Иди. — Лихой кивнул. — Только башку не подставляй. Слышал, что товарищ комбат сказал. Не на прогулке.

Вообще, конечно, опушка мне сейчас не нужна. Просто я не идиот, чтобы в рассветных сумерках одними только глазами пытаться рассмотреть стрелка. Это невозможно. Мне срочно требовался бинокль.

До ветлы добирался вдоль плетня, ползком. Снайпер ещё на позиции, шкурой чую. А шкура моя, как оказывается, в новом теле своей интуиции не потеряла. Надо ей верить.

Добрался до ветлы. Осторожненько растёкся по древу, всё по классике. Вытащил бинокль, сунул его за пазуху. Обратно возвращался тем же путём, вдоль плетня, не поднимая головы.

В окопе ничего не изменилось за время моего отсутствия. Лихой всё ещё втолковывал Савельеву, куда переносить пост. Кузьмич с Лопатой сидели на корточках у стенки окопа.

— Ну? — Ротный обернулся ко мне. — Нагляделся?

— Так точно, товарищ лейтенант. — Я стряхнул с рукава снег. — Лучше места, чем здесь, нет. Вдоль всего плетня прополз. То ёлки мешают, то сараи. Отсюда мысок как на ладони. Константин сказал, звук слышал именно оттуда.

— Константин… — нахмурился ротный, потом сообразил, о ком идёт речь. — Ты про Строева, что ли? Ну так ему могло и показаться.

— Может могло, — согласился я. — А может и нет.

Про себя подумал: даже если Малому показалось, я успел увидеть Рябова, когда комбат поднимал плащ-палатку. Пуля вошла прямо в лоб, чуть правее переносицы, с его правой стороны, а вышла за левым ухом. Шла, значит, справа налево, наискосок. Куда именно смотрел Рябов, когда высунулся, теперь уже никто не скажет, так что точку не вычислишь. А вот квадрат — запросто.

Если разделить полосу леса перед нами на две части ровно пополам, то наверняка снайпер сидит в правой части. Для меня в правой. А там как раз тот самый выступающий мысок, где опушка. Откуда, по словам Малого, и хлопнуло. Звук и пуля сходятся. Значит, искать надо от мыска и правее.

— Товарищ лейтенант, пост же всё равно переносят, я тут останусь.

Лихой кивнул. Затем уточнил:

— Напарника тебе дать? Комбат велел.

— Не надо, товарищ лейтенант. Одному сподручнее. Два человека производят ровно в два раза больше шума.

— Ага… — хмыкнул Кузьмич и покосился на Лопату. — А некоторые ещё балаболят без перерыва.

— Это я-то⁈ — возмутился Иванченко. — Да я, если надо, могу молчать, как рыба! У нас в деревне мужик был, так он на спор три дня…

Кузьмич хохотнул, Лопата осёкся и надулся.

— Как дети, ей-богу, — покачал головой ротный. — А так-то уже взрослые мужики, прости господи, все мудя седые. Ну-ка, марш отсюда. — Повернулся к Савельеву: — Ты давай, постом займись. Как решили, переноси за изгиб, ближе к сараям. А этих двоих, — Лихой кивнул на Лопату и Кузьмича, — отправляй окоп у крайней избы долбить. Нечего тут толпиться.

Через пару минут окоп опустел. Ротный ушёл последним.

Я остался один. Почти. Метрах в сорока правее, за изгибом окопа, Савельев со своим бойцом обустраивал новый пост. Оттуда меня не видно. Но это пока.

Прежде чем доставать бинокль, придумал, что скажу, если кто-нибудь всё-таки нагрянет. Бинокль трофейный. Нашёл в снегу, когда фрицев таскали. Хотел сдать ротному, а тут то Хорёк, то ужин,