Договор у Иордана - Клод Опусов Старший

Про заклятие Моисей сказал ровно, не громче и не тише прочего: все города Сигона, от Ароера на краю Арнона до Галаада, взяли и предали заклятию, живых не оставили, себе взяли только скот и добычу. Женщины опустили глаза, воины — нет. Кто успел уйти в ущелья Галаада до прихода войска, тот ушёл; их костры мои посты видели ещё месяц, и дозоры Гада знают эти ущелья наперечёт. К земле сынов Аммона, к потоку Иавоку и к городам в горах стан не подходил: так было велено.

К полудню снег на Авариме сошёл, будто его и не было. Моисей долго стоял молча, опираясь на посох, потом сказал левитам одно слово — «Васан», — и левиты понесли это имя по рядам, до самых дальних шатров.

Вечером у костров мальчишки играли в Оммин. Один влезал другому на плечи, оба накрывались отцовским плащом и шли на остальных, а те с визгом разбегались между шатрами. Матери их не унимали. Моисей шёл к Шатру мимо этих костров и не велел им замолчать.

На третий день с запада, из-за реки, пошёл мелкий тёплый дождь, и тучи легли на Аварим так низко, что гор над станом не стало видно: казалось, за шатрами Иуды кончается земля. Левиты ещё затемно натянули над камнем у ворот кожу на четырёх шестах, и Моисей встал под неё не споря.

В тот день к воротам пришли и те, кто в стане уже не жил. Из Вефарана и Нимры, что внизу, в долине, с детьми пришли жёны сынов Гада: по стану разнеслось, что Моисей будет говорить о Васане и об их уделах. Мужья их стояли в первом ряду своего колена с копьями, как стоят с осени у бродов, и рядом — вооружённые Рувима. Дом Махира встал ближе к камню, чем обычно, и среди сынов Манассии был Иаир, чьё имя носят теперь стойбища Васана.

Моисей начал с Едрея. Стан поднялся дорогой на Васан, и Ог, царь Васана, вышел навстречу со всем своим народом. Не бойся его, сказал я тогда Моисею: я предал его в твои руки, сделаешь с ним, как с Сигоном. Эти слова стан помнил другим голосом Моисея — сорванным: в ночь перед Едреем он повторил их у каждого костра, а колесница стояла над станом так низко, что от её гула не спал ни один шатёр. Теперь он сказал их спокойно, и воины Манассии в первом ряду усмехнулись — не над ним, над собою той ночи. Ога поразили так, что не осталось у него семени.

Взяли тогда шестьдесят городов, всю округу Аргова, с высокими стенами, воротами и засовами, и сверх того открытые сёла ферезеев, которых было очень много. В Аргове стены сложены из чёрного камня Васана без глины; створы ворот — из того же камня, на каменных пятах, а засов — брус, который двое поднимают с трудом. Такие ворота не горят. Их и не жгли: после Едрея стоять за ними было некому, и с городами Ога поступили, как с городами Сигона. Пока Моисей говорил, кто-то в рядах Манассии вполголоса называл города по именам, загибая пальцы, и сбился на четвёртом десятке.

Землю двух аморрейских царей по эту сторону Иордана взяли от потока Арнона до Ермона. Финикияне зовут Ермон Саниором, а аморреи назвали его Саниром. Взяли все города Мисора, Ровной земли, весь Галаад и весь Васан до Селхи и Едрея.

У Ермона есть имя старше обоих: гора, на которую сошли Стражи. Их было двести — Игиги, бросившие службу в небе ради дочерей человеческих. Старший из них сказал на вершине, что отвечать за всё будет он один; куда его отослали, ты знаешь по козлу Дня покрытия. Теперь на Ермоне стоят мои посты, и мои люди держат по его снегам межу Командования: за горой долина уходит к плитам Места Приземления. По подножию Ермона прошла межа Израиля. Выше она не пойдёт.

Моисей сказал: из Рафаин оставался один Ог. Вот ложе его, ложе железное; оно и теперь в Равве, в крепости сынов Аммона: девять локтей длина и четыре локтя ширина, по локтю мужа.

Над рядами Гада поднялся гул. Двое их старейшин ходили осенью в Равву договариваться с Аммоном о колодцах на меже, и аммонитяне нарочно водили их в верхнюю крепость над истоками Иавока — показать ложе: пусть пришлые знают, какие цари лежали на этой земле. Один из тех двоих, пастух с руками, узловатыми, как корни тамариска, вышел из ряда и отмерил на мокрой земле перед камнем девять своих локтей. Черта ушла за спины первого ряда. Дети протиснулись вперёд и легли вдоль неё головой к пяткам — уместились трое, и ещё осталось. Поперёк он отмерил четыре локтя: в эту ширину легли бы двое взрослых, не касаясь друг друга.

Те, кто стоял у ворот Едрея, заспорили вполголоса: Ог был на голову выше своих воинов, но не вдвое, — они видели его мёртвым. Правы были и те и другие. Ложе ковали не по Огу, а по его отцам. Ог сидел в Астарофе, у подножия Ермона, там, где при Аврааме четыре царя положили в поле его прадедов — людей на голову выше всех прочих, с копьями в два человеческих роста. Цари крови Стражей меряют себя прадедами, и последний из них по эту сторону Иордана мерил себя так же.

Межи этой земли Моисей провёл этой зимой и теперь назвал их вслух. От Ароера на краю Арнона и половину горы Галаад с её городами — Рувиму и Гаду. Остаток Галаада и весь Васан, всю округу Аргова, — половине колена Манассии: и это земля Рафаин. Иаир, сын Манассии, взял округу Аргова до пределов Гаргаси и Омахафи и назвал её своим именем — Васан, Селения Иаира. Махиру — Галаад. Рувиму и Гаду — от Галаада до Арнона, по середине потока, и до Иавока, межи сынов Аммона; Арава и Иордан — межа, от Маханарефа, где Иордан выходит из озера, до моря Солёного под Асидофом Тёсаной. При своём имени Иаир опустил голову, и сыны Манассии толкали его плечами. Ифамар стоял в рядах левитов с табличкой, на которую недавно записал эти межи, и сверял каждое слово. Моисей не сбился ни разу.

Потом он повернулся к вооружённым. Идите впереди братьев, всякий, кто силён, а жёны, дети и скот — знаю, скота у вас много — пусть живут в